В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке....
Он ловил губами ее дыхание, звал по имени, просил быть только его, а она позволяла ему все, чего он хочет. И обнимая за крепкие плечи – так, что на коже оставались следы от ее пальцев, повторяла, словно заклятье, слова любви, которые прежде никогда и никому не говорила.
Их двоих никто не видел – те, кто искал этой ночью цветущий папоротник, пробегали мимо. Лишь янтарная луна смотрела на жениха и невесту сверху, и ее тусклый свет падал на их обнаженную кожу.
– Я очень тебя люблю, – прошептал Ярослав засыпающей Ладе, утомленной его ласками.
А сплетенный ею венок лежал рядом – словно символ того, как тесно переплетены отныне их души.
На исходе ночи Лада и Ярослав вернулись к догорающим купальским кострам, держась за руки и счастливо улыбаясь. Люди смотрели им вслед и понимали – эту ночь Лада и Ярослав провели вместе, разделили под луной одно ложе.
Однако в этот день сваты младшего княжеского сына не пришли в дом воеводы. Не успела скрыться луна, и рассвет только-только тронул темный небосвод, как пришла дурная весть от дозора, стоявшего в устье реки.
"Князь спешно собрал дружину и выступил навстречу врагу. Ярослав поехал с ним – как мог не поехать? Они с Ладой даже толком и попрощаться не успели, так, свиделись на короткое время у княжеского терема.
Лицо Ярослава было серьезным, в глазах таилась тревога, но он улыбался.
– Ничего не бойся. Вернусь и отправлю сватов, – сказал он, гладя испуганную Ладу по щеке. – Не смей даже глядеть на кого-то. Голову ему снесу.
– А ты думать даже не смей о другой, – ответила Лада, высоко подняв подбородок – ей было страшно и горько, ведь вместе с отцом уходил и ее жених, но она старалась не показывать этого.
– О тебе буду только думать, – заверил ее княжич и поцеловал – так ласково, что у дочки воеводы защемило сердце и захотелось вдруг разрыдаться в голос.
– Мой тебе княжеский подарок, – сказал Ярослав и, взяв Ладу за руку, надел на один из тонких пальцев золотой перстень с зеленым камнем – таким, как его глаза. – Не снимай его. У меня такой же будет.
