В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке....
Он сломя голову полетел к остановке, движимый лишь одной мыслью – поскорее увидеть Настю. Телефона у него с собой не было, денег – тоже, но это он осознал уже тогда, когда хотел залезть в автобус. Оставалось только одно – возвращаться в университет пешком, хотя путь и был не коротким.
Настино тело не было предназначено для быстрого перемещения по городу – в нем не было той выносливости и силы, к которым Ярослав привык. Оно быстро уставало, не умело развивать нужную скорость и вообще было хрупким, словно ваза. Кроме того, Яру ужасно мешался лифчик – ну кто его придумал, черт побери?! Одна бретелька врезается в плечи, другая все время сползает, косточки натирают кожу, и все время преследует навязчивая мысль о том, как было бы хорошо стянуть это женское орудие пыток с себя.
"Несмотря на это, Ярослав бежал – хотел скорее попасть в университет и найти ту, чье тело сейчас стало его. Она должна обо всем знать. Имеет на это полное право.
В какой-то момент он споткнулся и упал, больно разодрав коленку, и это остудило его пыл – скорость Яр поубавил.
Он бежал, бежал, бежал, а университет все не появлялся и не появлялся, и когда Ярослав совсем выдохся и остановился, тяжело дыша и чувствуя боль в боку, неподалеку внезапно затормозила машина Вана.
Он обнял ее и крепко прижал к себе, как когда-то княжич Ярослав прижимал к себе Ладу, а когда Настя попыталась освободиться, не позволил ей сделать этого, лишь крепче сомкнул объятия.
Сейчас для него не существовало ничего, кроме нее, девушки, которую вначале он искренне ненавидел – для того, чтобы не менее искренне полюбить.
Ярослав обнимал ее душу.
– Что случилось? – взволнованно спросила Настя.
– Ничего, – негромко ответил Яр. – Я просто тебя люблю. И так сильно, что…
Он замолчал.
– Что?.. – переспросила удивленная Настя его голосом.
«Что умру за тебя еще сотню раз», – подумал Ярослав, но вслух сказал совсем другое:
– Что готов терпеть твой несносный лифчик.
