Возможно, браслет или бриллиантовая диадема…
Перед внутренним взглядом Антонины возникла крошечная корона, усыпанная бриллиантами…
Но может, там что-то совсем другое…
Рик сидел возле нее. Ему передалось волнение хозяйки, он с интересом смотрел на шкатулку и часто дышал, поскуливая от нетерпения.
Хватит откладывать! Сейчас она увидит все своими глазами!
Девушка решительно откинула крышку шкатулки… и с трудом сдержала разочарованный вздох.
В шкатулке не было никаких драгоценностей, никаких украшений.
В ней лежал старинный компас. Он был сделан не из меди и не из дерева, а из какого-то незнакомого металла, похожего на тусклое серебро, но отливающего, в зависимости от освещения, то синими, то фиолетовыми отблесками. Буквы на нем были незнакомые, возможно, арабские или персидские, а ажурная стрелка, тоже сделанная из незнакомого сплава, металась, указывая в разные стороны.
Рик при виде этого компаса зарычал и попятился.
– Что ты? – проговорила Тоня, почесав пса за ухом. – Это же просто старинная безделушка… Компас, да к тому же еще испорченный!
Ну что ж, подумала она, значит, не судьба ей найти старинные драгоценности… Ну ладно, потом можно показать свою находку Павлу Арнольдовичу, ему будет интересно! Вообще, этот компас будет на месте в коллекции географического музея!
Она положила компас в карман, чтобы потом показать его старому профессору.
В это время в дверь ее комнаты постучали.
– Заходите, не заперто! – отозвалась девушка.
Дверь открылась, и в комнату вошел Платон Николаевич, тот сторож, который накануне подобрал их с Риком на дороге и привез в музей. В руках у него был расписанный цветами подносик с дымящейся чашкой кофе и тарелкой бутербродов.
– Доброе утро! – проговорил он, улыбаясь. – Поднялись?
Почему-то его улыбка показалась Тоне смущенной и неуверенной. Как будто не он улыбался, а только маска, которую он натянул на лицо. А там, под этой маской, скрыто страдание и вина.
Но наверняка это ей только показалось…
– Да мы уж давно поднялись. Рик проснулся рано, я уж его вывела…
Тоня с благодарностью взяла с подноса кофе, сделала большой глоток, откусила бутерброд. Хотела поделиться с Риком, но сторож покачал головой:
– Не надо, сейчас я накормлю его сухим кормом.
Только теперь Тоня почувствовала, как проголодалась. Она доела бутерброд, взяла второй, допила кофе.
Вдруг голова у нее закружилась, комната поплыла перед глазами.
Тоня присела, удивленно оглядываясь.
Что это с ней? То ли кофе слишком крепкий, то ли на нее так подействовала затхлая музейная атмосфера…
Платон Николаевич смотрел на нее как-то странно, как будто чего-то ждал.
– Что-то мне нехорошо… – проговорила Тоня, прислушиваясь к своим ощущениям.