Несколько раз Стейниц заставал Инну, когда она вполголоса разговаривала по телефону, причем по выражению ее лица было ясно, что разговор этот – не служебный, а при его появлении она тут же прерывала этот разговор и бросала трубку.
Кроме того, изменился ее стиль.
Раньше она одевалась скромно и сдержанно, макияж у нее был незаметный, прическа – самая консервативная, волосы зачесаны гладко в скромный узел на затылке. Адвоката это вполне устраивало: такая помощница придавала его офису ощущение надежности, респектабельности, умеренного консерватизма. А сейчас она стала краситься значительно ярче, носить яркие блузки, узкие брюки… так еще недолго – и дойдет до мини-юбок…
Раньше, бывало, приедет он в офис, а она уже на месте, полностью собранная, его кабинет проветрен, ни пыли, ни бумаг лишних, и кофеварка уютно булькает. Теперь же приходилось иногда и ему самому открывать офис, а Инна прилетала с опозданием, вся встрепанная, сумка расстегнута, и тушь под глазом размазана.
Раньше сядет за свой стол, губы помадой едва тронет – и все, готова к работе. А в последнее время влетит в комнату, бросит сумку на стол, да и убежит на полчаса в дамскую комнату, а уж вернется вся раскрашенная, как индеец перед битвой, и духами обольется так, что в офисе дышать невозможно.
Все это отметил старый адвокат не вдруг, не сразу, а когда перемена в помощнице стала заметна даже на его не слишком внимательный мужской взгляд, Стейниц слегка забеспокоился, поскольку был человеком опытным, осторожным и примерно представлял себе, что означают такие перемены в женщине не первой, скажем так, молодости.
Он хотел уже поговорить с Инной об этом, напомнить, что ее внешний вид связан с обликом адвокатской конторы – но передумал или постеснялся. В конце концов, она сама должна чувствовать такие вещи…
Сейчас, оставшись в кабинете один, Стейниц задумался, что вообще он знает о своей помощнице.
Ей тридцать восемь лет, до него работала у нотариуса. Замужем была, но давно развелась. Детей нет, живет с матерью-пенсионеркой. Никакого карьерного роста не предвидится. Он, конечно, платит ей неплохо, время от времени повышает зарплату и подкидывает премии после удачно завершенных дел, но при всем желании не может предложить ей более высокий пост.
Ему пришло в голову, какую скучную, однообразную жизнь она ведет. Точнее, вела до последнего времени. Работа, дом, работа… и дома – пустые разговоры с матерью, одиночество, скука…
И тридцать восемь лет!
Еще совсем немного – и у нее почти не будет шансов устроить свою личную жизнь! Пока Инна еще привлекательна, но при такой жизни, которую она ведет, рано состарится, увянет, как цветок между страницами книги.
Стейниц понимал, что одинокие женщины такого возраста очень уязвимы.