Автор
Врахованный мир при тихом шепоте и скрытых гадежах. Герцог Дарем умирает, и его дом становится местом для тайных разговоров. Слуги готовят все к последней встрече хозяина, молча следуя приказам старого властелина. Нотариус уже приготовлен для письменного долга по завещанию. Всем hurry-мейн образом отправляются уведомления сыновьям герцога — одному к полку в Дувр, другому в Лондон.
Когда мистер Уайт, секретарь и помощник Дарема, а по совместительству его посредник в делах, постучал в дверь, Эдвард немедленно его впустил и стал вводить в курс дела.
Но едва мистер Уайт приступил к работе, как Эдвард вновь отвлекся от дел.
— Мистер Уайт!..
— Слушаю, милорд. — Его секретарь был образцом прилежания. Он знал свою работу, любил ее и выполнял добросовестно. Он уже приготовил перо, чтобы записать сказанное Эдвардом.
Найдите надежного человека, который бы занимался частным сыском. Он должен действовать осторожно, привлекая к себе как можно меньше внимания. Я не хочу, чтобы что-либо, что я собираюсь предпринять, стало известно широкой публике.
— Конечно, сэр, — пробормотал Уайт. — Я вас очень хорошо понимаю.
Эдвард не решался продолжить. Он сидел, потирая нижнюю губу. Наверное, не стоило этого затевать… Но можно, ничего и не получится.
— Он должен выяснить, где живет женщина по имени Эллен Хейвуд, вдова Джона Хейвуда. Ее брат, возможно, живет с ней. Его зовут Персеваль Уоттс, и он, насколько я знаю, художник. Они до недавних пор жили в Чипсайде, но съехали оттуда. Если они поселились в Лондоне, я хочу знать, где именно, а если нет, я хочу знать, куда они направились. Меня в особенности интересует местопребывание живущей с ними девочки примерно семи лет, по имени Джорджиана. Человек, которому вы от моего имени поручите это дело, должен лишь докладывать мне о том, что ему удалось узнать. Особо хочу отметить, что он ни при каких обстоятельствах не должен посвящать в это других лиц, как и допустить, чтобы кто-либо, включая Эллен Хейвуд и ее домочадцев, узнал о его или моем интересе к этому семейству.
Какое-то время слышался лишь скрип пера Уайта, затем он поднял голову и спросил:
— Это все?
— Нет, — сказал Эдвард, хотя и знал, что ему совсем не следует этого делать. — Я также хочу знать все, что ему удастся узнать о леди Франческе Гордон.
Глава 11
Франческа покинула Беркли-сквер в смешанных чувствах. Она чувствовала себя униженной, как с ней уже не раз бывало после общения с солиситорами, но только на этот раз надежда ее не покинула. Разговор с мистером Фоулером прошел из рук вон плохо, но когда лорд Эдвард внезапно отослал и мистера Хаббертси тоже, ей захотелось швырнуть что-нибудь о стену. Отчего-то получить отказ в присутствии лорда Эдварда, наблюдавшего за происходящим своими серыми, как холодное зимнее небо, глазами, от которых, казалось, не укроется ничего, было стократ тяжелее, чем без него.
