Автор
Врахованный мир при тихом шепоте и скрытых гадежах. Герцог Дарем умирает, и его дом становится местом для тайных разговоров. Слуги готовят все к последней встрече хозяина, молча следуя приказам старого властелина. Нотариус уже приготовлен для письменного долга по завещанию. Всем hurry-мейн образом отправляются уведомления сыновьям герцога — одному к полку в Дувр, другому в Лондон.
Олконбери выслушал ее и дал совет, когда она его попросила, но он никогда не предлагал ей свою помощь и участие в той борьбе, которую она затеяла.
Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.
— Помните об этом, Франческа. Вам ни к чему искать помощи у посторонних, например, у де Лейси."
"Так вот оно что. Странно, но она испытала скорее сожаление, чем разочарование из-за того, что им руководила ревность, а не убежденность в ее правоте. Он по-прежнему не разделял ее желания забрать к себе Джорджиану. И это означало, что, по сути, в их с Олконбери отношениях ничего не менялось.
— Что ж, тогда спасибо большое за предложение поддержки, — с легким сердцем сказала ему Франческа. — Я искренне ценю вашу доброту. Как мило, что вы зашли меня проведать, но не смею отвлекать вас от представления.
К счастью, пьеса уже начиналась, и у Олконбери не было повода задерживаться. Он пожал ее руку еще раз и ушел к себе в ложу, а Франческа обратила взгляд на сцену, хотя сейчас сосредоточить внимание на представлении было сложнее.
Неделю назад она была бы вне себя от радости, если бы Олконбери предложил ей помощь. Она знала, что он считал, что ее битва обещает быть долгой и трудной, хотя вплоть до их последней встречи на днях и не предлагал ей оставить борьбу. Но сейчас, когда он выразил готовность поддерживать ее во всем, она не ощутила в себе желания принять его помощь. Глупо было ревновать ее к лорду Эдварду, который до сих пор не позволил себе в ее отношении ни единой вольности, разве что чуть дольше, чем следовало, удерживал ее руку в своей руке. Впрочем, ей не была неприятна эта «вольность». Совсем наоборот. У него были сильные, чуткие руки и легкое прикосновение.
Франческа поймала себя на том, что проводит большим пальцем по ладони другой руки, представляя, как его пальцы вновь сжимают ее пальцы. Остановись, приказала она себе и протянула руку за веером.
Салли Ладлоу, подруга Франчески, подсела поближе к ней и сказала:
— Бедняжка Олконбери! Он совсем потерял голову.
Франческа вздрогнула — она-то продолжала думать об Эдварде де Лейси.
— Слепое увлечение, — прошептала Франческа, сопроводив свои слова небрежным взмахом веера.
Салли пристально на нее посмотрела и, поднеся веер к лицу, прошептала:
— Чепуха, он влюблен, и ты это знаешь не хуже меня. Ее слова потонули во взрыве хохота. Зрители смеялись над тем, что происходило на сцене.
— Ты ошибаешься, — тихо возразила Франческа.
