Но не тот участок урочища, где была база Николая Федоровича. Это на западе, там, где скала Ведьмин Клык. Туда ведет единственная дорога. Есть несколько троп.
– Дорога контролируется?
– Да, конечно. Но есть пара тропок, где охрана ведется формально. Там никто не ждет нападения.
– Можете показать на карте?
– Я попробую.
От такой перспективы захватывало дух. Появилась возможность накрыть всю базу, разделаться раз и навсегда с Назаром Горбацевичем! Причем сделать это малой кровью, решительным прорывом.
На оперативном совещании присутствовали сотрудники контрразведки Смерш, капитаны Есаулов и Кисляр.
В комнате царило деловое возбуждение. Люди склонились над картой, где, со слов Приходько, был помечен примерный район нахождения банды. Местность сложная, насыщенная скалами и пещерами. Можно подобраться незаметно. Но штурм втихомолку не проведешь. Придется окружать, брать в блокаду.
– Операция секретная, – предупредил Шелест. – Языком не болтать, все делать быстро!
– Секретно все равно не получится, товарищ майор, – заявил комендант Есаулов.
– Пехота не иголка, шапку-невидимку на нее не наденешь.
– Но это не мешает работать быстро! – отрезал Шелест. – Перекрыть все выходы из города в южном направлении, никого не выпускать. Задержим связника, получим дополнительную фору. Выступаем перед рассветом, в четыре часа утра. Нужно несколько закрытых машин. Не пешком же топать. Место сбора вот здесь, на опушке. – Он ткнул пальцем в северо-западную оконечность Росомача. – Надеяться только на Приходько мы не будем.
Федор Ильич, у вас есть два часа на то, чтобы найти лояльного человека, знакомого с местностью. Сегодня никому не спать. Завтра отдохнем. Итак, на что мы можем рассчитывать, товарищи офицеры?
Кисляр пообещал два десятка сотрудников, имеющих боевой опыт. Есаулов – взвод красноармейцев. У Губина ноль, все в карауле, оголять объекты нельзя. Катастрофически мало! Шелест связался с полковником Березиным, изложил ему ситуацию и получил уверения в том, что два взвода бойцов, имеющих опыт боев на пересеченной местности, прибудут через три часа.
Действительно не иголка, в тайне не сохранить. Вся надежда на перекрытые дороги и глазастых дозорных. Всем работать, никому не спать!"
"Оставшись один, он пил маленькими глотками остывший чай и таращился на карту, для пущего удобства прибитую к стене. Что-то не сходилось, не давало майору покоя. Ему не нравилось все то, что сейчас происходило, хоть тресни. А почему – непонятно.
