Вонгозеро — это мрачное и тихое место, где каменные стены и холодный осадок в воздухе создают атмосферу вечной тишины. Глава переступает через лестничные клетки с отвращением, каждый шаг напоминает ему об исчезнувшей бабушке, чья дверь он больше не здоровается с ней вовремя....
— Погоди, — сказал папа, — я с тобой.
Заспанный Мишка завозился у себя под ногами, выуживая ружье, и как только он извлек его из-под сиденья и поднял повыше, готовый передать Сереже сразу же, как откроется пассажирская дверь, в ноздри мне вдруг бросился резкий, горьковатый запах стреляного пороха — и стоило мне вдохнуть этот запах, я немедленно почувствовала, что все это совсем не смешно.
Прежде чем выйти из машины, Сережа повернулся ко мне и сказал серьезно:
— Ань, я хочу, чтобы ты села за руль.
— Зачем? — испуганно спросила я.
— На случай, если что-то вдруг пойдет не так, — сказал он, — понимаешь? — А потом посмотрел на меня повнимательнее и добавил: — Представь, что мы грабим банк. Кто-то должен быть за рулем, вот и все, — и улыбнулся и, распахнув дверь, шагнул на обочину, а следом за ним, не успев ничего возразить, пришлось выйти и мне.
Сидя за рулем, готовая в любой момент нажать на газ, я смотрела, как папа с Сережей медленно, то и дело оглядываясь, подходят к шлагбауму и ныряют под него, как Сережа пытается опустить одну из вызывающе торчащих из-под снега увесистых платформ, которая не поддается, даже не шевелится под его ногой; как затем папа плечом пытается выбить дверь заколоченной будки дежурного — безрезультатно, как они пробуют вместе — и наконец дверь уступает, проламываясь вовнутрь с громким треском, и пока папа стоит на пороге, озираясь по сторонам и держа карабин наготове, Сережа скрывается в будке, чтобы буквально через несколько минут вновь появиться снаружи; и как они торопливо возвращаются назад, к машинам.
— Ну, что?
— Бесполезно, — ответил Сережа сокрушенно, — если бы я даже смог разобраться во всей этой автоматической дребедени, электричества все равно нет. Мы не сможем их опустить.
Сзади вдруг послышалось вежливое покашливание:
— Я, конечно, могу ошибаться, но по-моему, это Пяльма, — сказал доктор, — никто из вас случайно не обратил внимания на указатели? Признаться, я ненадолго задремал…
— И что теперь? — спросила я у Сережи.
— Пока не знаю, — сказал Сережа, — сейчас, дай мне подумать.
— Может быть, если как следует разогнаться?.. — начала я, но он замотал головой:
— С ума сошла. Только машину разобьем — и вот тогда нам точно крышка. Эти платформы рассчитаны так, что даже грузовик не проедет, не то что мы.
— Я уверен, это Пяльма! — торжествующе объявил доктор с заднего сиденья.
— Да подожди ты со своей Пяльмой! — рявкнул папа.
