Вонгозеро — это мрачное и тихое место, где каменные стены и холодный осадок в воздухе создают атмосферу вечной тишины. Глава переступает через лестничные клетки с отвращением, каждый шаг напоминает ему об исчезнувшей бабушке, чья дверь он больше не здоровается с ней вовремя....
— Однако, и семейка у вас, — сказал он, криво улыбаясь, — чуть что, хватаетесь за ружья.
Ира оглядела нас — одного за другим — и сложила руки на груди.
— Инкубационный период, — раздельно проговорила она, — продолжается от нескольких часов до нескольких дней. У разных людей — по-разному, но все равно очень быстро. Все начинается с озноба — как обычная простуда, ломит виски, болят суставы, но человек чувствует себя еще вполне прилично — может ходить, разговаривать, водить машину — но при этом он уже заражает людей, к которым подходит близко, — не всех, но очень многих.
— Хватит, — сказала я. Сережа оглянулся.
— …он будет лежать, весь в поту, у кого-то начинается бред, у кого-то — судороги, а некоторым не везет, и они все время в сознании — несколько дней, — продолжала она, не обращая на меня внимания, — а в самом конце появляется такая кровавая пена, и это значит…
— Хватит! — крикнула я еще раз, повернулась и побежала к Витаре и заплакала уже только там, внутри, где она не могла видеть моего лица, мамочка, мамочка, несколько дней, пока мы сидели в нашем сытом, уютном мирке, несколько дней.
— Аня, — Сережа приоткрыл дверцу и положил руку мне на плечо, — малыш…
Я подняла голову — он увидел мое залитое слезами лицо и страдальчески сморщился, и ничего больше не сказал — а просто держал руку у меня на плече и стоял рядом до тех пор, пока я не перестала плакать.
— Ты как, нормально, можешь ехать? — спросил он наконец, когда я вытерла слезы, и тогда я повернулась к нему и сказала:
— Держи от меня подальше эту свою… этого своего Джона Рэмбо. Пусть даже не суется, — и немедленно почувствовала, как некрасиво я оскалилась, произнося эту фразу, а он молча кивнул мне, сжал еще раз мое плечо и медленно побрел назад, к своей машине.
Когда мы тронулись с места, внезапно пошел снег — белый, густой, празднично-новогодний.
"Очень быстро выяснилось, что Леня воспользовался остановкой, чтобы поменяться с Мариной местами, и поэтому дальше мы двигались медленнее — стоило Сережиному Паджеро набрать скорость больше ста километров в час, как Лендкрузер тут же начинал отставать, и расстояние между двумя впереди идущими машинами увеличивалось настолько, что я могла бы с легкостью обогнать его и воткнуть Витару между ними.
