Вонгозеро — это мрачное и тихое место, где каменные стены и холодный осадок в воздухе создают атмосферу вечной тишины. Глава переступает через лестничные клетки с отвращением, каждый шаг напоминает ему об исчезнувшей бабушке, чья дверь он больше не здоровается с ней вовремя....
— Стрельнуть бы в них, — произнес папа Боря сквозь сжатые зубы и снял наконец руку с гудка, — стервятники, — и, повернувшись всем телом, насколько позволял ремень безопасности, еще раз взглянул назад, а я смотрела на габариты едущего впереди Лендкрузера, который теперь слегка болтало из стороны в сторону, и думала — я готова была ее бросить, объехать по встречной и удрать, не оглядываясь, у меня не было времени подумать, не было никакого плана, я просто увидела опасность и дала газу, и теперь мы обе — и она, и я, знаем это и никогда не забудем — если произойдет что-то еще, что-то такое же страшное, я не стану рисковать, не остановлюсь и не попытаюсь помочь; и еще я думала — об этом невозможно было не думать — а если бы не было никакого Лендкрузера, если бы на этой темной пустой дороге передо мной была только Сережина машина, что бы я сделала тогда?
Папа наконец перестал смотреть назад и взял в руку микрофон:
— Надо бы остановиться, Сереж, — сказал он, — ты посмотри, как ее болтает, Леньке пора возвращаться за руль.
— Я понял, — раздался Сережин голос, — только надо подыскать место подальше отсюда."
"Всем нам было ясно, что имело бы смысл проехать еще хотя бы километров двадцать-тридцать, прежде чем останавливаться, но одного взгляда на нервные броски Лендкрузера по дороге было достаточно для того, чтобы понять — этого времени у нас нет и Марина сейчас либо зацепит кого-то из нас, либо просто вылетит в кювет.
— Все, здесь давайте, не помню точно, сколько тут до следующей деревни, но их вокруг полно, дальше до самого Валдая подходящего места уже можем и не найти. Выходим, фары погасите только, — и съехал на обочину.
Мы остановились; папа завозился, выуживая из-за спинки сиденья лежавший там карабин. Поймав мой взгляд, он сказал:
— Возьму-ка я его с собой, на случай, если тут остались еще какие-нибудь добрые люди, которым придет в голову с нами пообщаться.
Выходить из машины мне не хотелось — я с удовольствием осталась бы за рулем и подождала бы, пока Марину не пересадят на пассажирское сиденье, только бы ее сейчас не видеть, не встречаться с ней глазами, но выхода не было — я отстегнула ремень и шагнула на дорогу.
