Однако, в очередной раз глянув в полные счастья глаза девочки и вспомнив, как она умеет слышать и «просить» животных что-либо сделать, пришла к выводу, что малышка непроизвольно транслирует мне свои эмоции! Присмотревшись к Лебу, я поняла, что он эмоции девочки «не слышит». Получается, она может их передавать только тем, кто «слышит»? Или это получается у нее непроизвольно?
Это открытие удивило и насторожило одновременно. Ведь чем сильнее будет ее дар, тем вероятнее об ее одаренности узнают чужие. И что тогда делать? Понятно, что ребенку нужно учиться, но ведь у меня на это нет денег, да и обеспечить ей безопасность я не в состоянии.
Впасть в уныние мне не дала сама девочка, вопросительно заглянув в глаза и снова поделившись своей радостью.
А может, она все же может это контролировать?
Как только начало смеркаться, мы вернулись в трактир. Лея так устала, что заснула на руках Леба еще на подходе. Он поднялся на второй этаж, где снял нам комнату, отказавшись брать за это плату, и уложил ее в постель.
— Я пойду ужин закажу, — помявшись на пороге, сказал он. — Лучше будет поесть в комнате, вечером в трактире куча народа.
— Да, конечно! — тут же согласилась я, не горя желанием ловить на себе мужские взгляды. Хотелось просто поесть и отдохнуть.
— Тогда лучше поужинаем в моей комнате, чтобы не разбудить Лею.
Я посмотрела на сладко спящую девочку и кивнула.
— Пусть спит, не будем ее тревожить.
Пока мужчина ходил делать заказ, я раздела Лею, укрыла одеялом и поцеловала в носик, отчего она смешно поморщилась и, причмокнув губами, перевернулась на другой бок.
— Все-все, не мешаю, — прошептала я, улыбаясь, и вышла в коридор, где встретила Леба, который как раз поднимался по лестнице.
— Ужин сейчас принесут, — сказал он и открыл свою дверь.
Комната ничем не отличалась от нашей с Леей: маленькое окошко с мутным стеклом, кровать с соломенным матрасом, небольшой стол, свеча, которую Леб зажег, и табурет.
Только тут до меня дошла двусмысленность ситуации: я ведь сама на ночь глядя пришла в комнату к одинокому мужчине! Но идти на попятный было как-то неудобно. Вряд ли Леб имел в виду что-то неприличное, когда приглашал меня на ужин. Наверное...
Неловкость, повисшую в комнате, прервал стук в дверь — принесли ужин. Краснощекая объемная служанка споро выставила еду с подноса на стол и, хмуро нас оглядев, вышла прочь.
Кашлянув, Леб отодвинул для меня табурет, а сам сел на кровать.
