— Это были не нервы, — призналась, — просто я вспомнила. — Села, поправила волосы, притянула к себе испуганную Лею и крепко-крепко обняла. Девочка, наконец, вспомнила мои наставления не показывать никому свою силу. Поздно только. Но ругать ее не имело смысла. Она всего лишь маленький ребенок, который испугался за свою маму. — Солнышко мое, опять меня спасаешь, — чмокнула ее в носик.
— С тобой точно уже все хорошо? — глядя на меня зелеными глазищами, спросила она.
— Конечно! Ты же сама видишь.
Она кивнула и попросила:
— Мам, а можно я здесь с тобой посижу?
— Леечка, взрослым еще нужно немного поговорить на взрослые темы, да и Ноэль тебя уже заждался. Смотри вон, мнется у двери. — А потом заговорщицки добавила: — И разрешаю сейчас порыться в моей шкатулке. Только ничего не потеряйте.
— Здорово! — обрадовалась девочка возможности поковыряться там, где я обычно не позволяла. В шкатулке нет ничего ценного — откуда? — но я складывала туда всякую интересную мелочь, и детям казалось, что там сокрыт настоящий клад. — А с тобой точно все хорошо? Может, я лучше останусь? Вдруг тебе понадобится моя помощь?
— Не переживай. Я замечательно себя чувствую. И, если что, мы тебя обязательно позовем. Все, беги! — и я снова чмокнула ее в носик.
Лея не хотела оставлять меня, но понимала, что взрослые все равно не разрешат ей слушать их серьезные разговоры, да и шкатулка звала и манила.
— Хорошо, мам. Если что — позовите, и я тут же прибегу!
Стоило детям скрыться за дверью, как Этьен задал вопрос:
— Что значит — ты просто вспомнила? С каких пор обычные воспоминания лишают сознания? — это было сказано не с претензией, а волнением и заинтересованностью и явно затем, чтобы сбить меня с другой, более важной мысли.
Мне хотелось поговорить на совершенно другую тему, как раз на ту, от которой он хотел меня увести, но я устало откинулась на спинку дивана и ответила:
— Почему-то мои воспоминания завязаны на мою магию. Чем больше удается вспомнить, тем больше ее для этого требуется. Сегодня вот даже защита сработала.
— Но защита обычно не лишает сознания, — недоумевал Этьен.
— Видимо, Анике нужно было время, чтобы принять свои воспоминания, потому она и лишилась чувств. Но почему они завязаны на магию? Не понимаю, — графиня рассматривала меня с новым, исследовательским интересом.
Этьен задумчиво пробарабанил пальцами по коленке.
