Он довел меня до кровати, усадил, встал передо мной на одно колено и заглянул в глаза. Так и я сама часто делала, когда хотела поговорить с Леей о чем-то важном или что-то ей разъяснить.
— Ани, не нужно переживать и расстраиваться из-за оранжерей Мовельдика. Поверь, это не то, что должно тебя сейчас волновать. Но я думаю, мы всегда сможем с ним договориться, что ты будешь и дальше в свое удовольствие выводить в его оранжереях новые растения, только уже на правах не работницы, а, скажем, компаньонки. Пока у тебя не появится свой дом в Бравеле, подобное воспримут как твою эксцентричную причуду.
— Спасибо, Этьен, — я чуть снова не расплакалась, уже от благодарности. Он столько для меня делает, так старается поддержать и помочь...
Но сил уже ни на что не оставалось.
— Не нужно благодарности, Ани, — поморщился он. — Я хотел бы сделать для тебя гораздо больше. Но ты ведь все равно пока не позволишь.
Мы смотрели друг другу в глаза и общались без слов. Но я все же произнесла:
— Этьен. Я ведь, оказывается, замужем.
— Ничего не знаю. На твоей руке сейчас мой браслет, и мы еще посмотрим, кто будет называться твоим мужем, — его лицо смягчилось, и он признался: — Я люблю тебя, моя голубоглазка, моя Ани, — и поцеловал мои ладошки. — Ни о чем не волнуйся и ложись спать.
.Когда Этьен ушел, я разделась и легла в постель. Думала, еще долго буду ворочаться и смотреть в потолок, обуреваемая беспорядочным потоком мыслей, но уснула, стоило голове коснуться подушки.
День близился к закату, но заходить в дом не хотелось. Я прогуливалась по чудесному саду графини, разглядывала растения и, вдыхая их умопомрачительный аромат, просто наслаждалась покоем. Три последних дня выдались такими суматошными, что вот такой спокойный вечер оказался для меня манной небесной.
В эти дни мне заказали целый гардероб, хотя я и говорила, что это ни к чему, ведь я скоро рожу и мне все равно придется заказывать новый; взяли мерки для обуви, часть которой уже успели доставить и в которой я ощущала себя почти королевой, как никогда осознавая, что комфорт хорошей пары ботинок не заменить ничем; и озаботились кучей самых разнообразных аксессуаров, о необходимости которых я вспомнила, только когда мне об этом сообщили. Память действовала как-то слишком избирательно, подкидывая подробности жизни аристократии, лишь когда в этом возникала необходимость. Но я радовалась и этому.
