В темноте леса и пустоши, деревья кривятся и метались, как живые существа, выискивая ускользающую тень. За одним путником — кровавыми струйками истекает его тело, покрытое множеством ран. Он борется с силой природы, но каждый шаг ослабляет его, и все же продолжает бежать безуспешно, надежду на спасение словно выцветшая в унынии....
Дождавшись, когда за внуком закроется дверь, женщина уперла руки в бока и недовольно воззрилась на девушку.
– Что ты ему уже сказала?
– Что не хочу его подарков, – пристыженно ответила Ариана, но тут же задрала вверх подбородок, готовая защищаться. – А какой в них смысл, если он исполняет только те мои желания, которые сам выберет?
Тяжело вздохнув, Ба укоризненно покачала головой и взяла названную внучку за руку.
– Ариана, он – твой Альфа. Ты это понимаешь? Такое отношение к вожаку стаи недопустимо, – поучительно произнесла женщина.
– Но…, – попыталась возразить девушка.
– Если ты сейчас же не извинишься перед Альфой за такое поведение, я подам ему одну идею насчет твоего наказания.
– Ты не сделаешь этого.
– Если таким образом я уберегу тебя от более суровых наказаний, то непременно сделаю это. А теперь иди.
Ариана понимала, что бессмысленно умолять о чем-то всегда бескомпромиссную Ба.
В нерешительности остановившись перед дверьми, ведущими в дом Альфы, она куталась в собственные руки, пытаясь укрыться от колючего ветра, щиплющего лицо, шею и ноги. В ее голове постоянно крутились слова, которые она могла бы сказать мужчине. Только все они были по-детски нелепыми, и Ариана сразу же их отметала.
Неожиданно за углом дома послышались медленные шаги. Спрятавшись в тени деревьев, девушка с любопытством наблюдала за двигающимися в ее сторону безмолвными тенями.
Остановившись около ступеней, ведущих к входу в дом, Эрнест выжидающе посмотрел на Бротецкого Захария, одного из самых влиятельных оборотней нашей стаи.
– О чем ты хотел поговорить со мной?
– Альфа, до меня дошли слухи, что вы подыскиваете себе достойную пару, – неловко начал разговор мужчина.
– Дальше.
Ариана знала этот тон. Он означал, что Эрнесту был неприятен разговор, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не послать собеседника куда подальше.
– Эээ… Я лишь хотел сказать, что у меня подрастает дочь, достойная вас. Ей пока тринадцать лет, но к Священной ночи она достигнет возраста спаривания.
Священная ночь?
Ариана впервые слышала об этом. Вернее, слышала, но никогда не задумывалась о значении этих слов.
Хлопнув мужчину по плечу, Эрнест коротко бросил:
– Я приму к сведению кандидатуру твоей дочери.
