Никто и никогда не превратит тебя в плохого человека, пока сам не захочешь. Помни об этом Лавров, потому что ты не поддался, хоть мы старались».
Сейчас пара в небе, знал — она где-то там. Знает, что он найдет ее, поймает, словно они снова на крыше.
«Больше никогда не дам тебе упасть».
Сам себе и ей поклялся, как во многом другом на тихом торжестве лишь для них двоих без пышных платьев, букетов, ресторанов и сотен гостей. В тот день крепко привязала их друг к другу судьба, а может раньше, в минуту, слабости от удара сосулькой.
Кто знает. Меж облаков заметил ее, устремляясь, обхватывая и слыша радостный звонкий смех, позволяя парашюту раскрыться, подбрасывая их вверх, заставляя пульс скакнуть до самого максимума. Словно на той крыше, с которой они, целуясь, едва не свалились вниз. Не смешно, опасно, и все же они долго смеялись. Правда любовь к полетам у Наташки зародилась, но сейчас это не имело никакого значения.
— Все! Больше никаких полетов, — пробурчал уже на земле, забираясь в заранее ожидающую их машину Гордей.
Приветливый местный житель кивнул им, радостно поинтересовавшись насколько им, понравилось такое маленькое приключение.
— Ботаник, ты такой зануда, — вздохнула Тараканова, копаясь в телефоне, параллельно отвечая водителю, скалясь белозубой улыбкой.
— Ты что там делаешь? — заглянул за плечо, удивленно вперившись в текст сообщения. — Таракан! Ты мне что обещала? Никакой работы в наш отдых, — недовольно засопел, отчего девушка глаза закатила, ворча, убирая смартфон подальше.
"
"— Ну чего? У меня там Гадина настойчиво ждет моральной поддержки! У нее между прочим кризис литературный, глава страстного БДСМ не пишется, а тут ты своим занудством. Нет в тебе тяги к прекрасному, — вздохнула Наташа. На это Лавров только глаза закатил, чувствуя, как эта хитрая лиса носом к его шее прижалась, игнорируя косые любопытные взоры австралийца.
— Не уверен, что подобную литературу можно назвать прекрасной, — уже теплее отозвался, позволяя прикусить кожу на шее, ощущая пробежавшие мурашки по телу.
— Пфф, Лавров, Майя вон тоже не понимает абстракционизм, но, тем не менее, поддерживает художников! Все в мире относительно, хотя некоторым книгам лучше в Аду гореть, как растопке под котлами.
— С авторами?
— Можно и с авторами. Но мы сейчас не об этом. Скажи-ка мне, пузан с крылышками, как на счет взобраться в следующий отпуск на Эверест?
— Лаврова.
— Ась?
— Кажется, тебя пора угомонить.
— О, мне нравится, куда ты клонишь.
