В черном дыму над лесом чувствовалась угроза, будто призрак тьмы нарушал мир. Кровь прыгнула в жилах, понимание доносилось отчаянно — эти костры не просто были обычными торговыми огнями, а маскировкой. Скрежет зубов и холодная дрожь по спине говорили, что торговцы готовятся к большому делу, которое могло угрожать всем....
Похоже, «Воронцов. Перезагрузка. Книга 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Фома, который всё это время был с нами, вдруг засуетился:
— Егор Андреич, вы уж извините, но мне нужно отлучиться ненадолго. Дельце одно есть, купеческое.
— Ступай, — кивнул я. — Мы с Машенькой пока пообедаем.
Фома убежал по каким-то своим делам, а мы заказали вкусную еду и вскоре трактирщик сам принес нам блюда. Аромат от них шёл такой, что живот сводило от предвкушения.
— Вот, извольте, — с гордостью объявил он, расставляя тарелки. — Жаркое из телятины с овощами, свежий хлеб из нашей пекарни, моченые яблоки и квас домашний, холодный.
Жаркое и впрямь оказалось выше всяких похвал: нежная телятина таяла во рту, а овощи — морковь, репа, лук — пропитались мясным соком и приобрели удивительный вкус. Машка ела с таким аппетитом, что любо-дорого было смотреть.
— Егорушка, — проговорила она, отправляя в рот очередной кусочек мяса, — никогда такой вкуснятины не ела! А ты знаешь как такое же приготовить?
— В городе свои премудрости, — важно заметил я, хотя и сам был поражён искусством здешнего повара.
Когда с основным блюдом было покончено, трактирщик предложил нам десерт.
— А что у вас есть сладенького? — поинтересовалась Машка, сияя глазами.
— Пирожные медовые с орехами, — с готовностью ответил трактирщик. — Плюшки с маком, ватрушки с творогом и изюмом, пряники наши, тульские, знаменитые.
— Пирожное! — не раздумывая, выбрала Маша. — Медовое с орехами.
И когда трактирщик принёс ей заказанное — пышное, золотистое пирожное, щедро посыпанное толчёными орехами и политое мёдом — она вдруг замерла, глядя на него с каким-то странным выражением лица.
— Что такое? — спросил я. — Не нравится?
— Нет, что ты, — она моргнула, прогоняя набежавшую слезинку. — Просто… В детстве папенька такое всегда мне покупал. На ярмарке, в праздники. Помню, как он держал меня за руку, и мы ходили по рядам, а потом он обязательно покупал мне такое пирожное. И приговаривал: «Кушай, Машенька, расти большая».
Она улыбнулась, но глаза её подозрительно блестели.
— Ну вот, Машенька, теперь я тебе купил, — сказал я мягко. — Кушай на здоровье.
Она благодарно кивнула и принялась за пирожное, смакуя каждый кусочек, словно возвращаясь в те давние, счастливые дни своего детства."
"Мы сидели так, неторопливо беседуя и наслаждаясь едой, когда я вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Неприятное ощущение, будто кто-то сверлит тебя глазами.
