В холодное начало сентября деревья покрылись желтыми и красными листьями, словно одетые в праздничные костюмы. Ветки берёз выглядели как дамы в шикарных золотых платьях, осины горели алым светом, а клёны были украшены багряными звездочками на фоне мягкой росы. Такая необыкновенная картина наполняла воздух ощущением загадочности и красоты природы....
Похоже, «Воронцов. Перезагрузка. Книга 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вот когда сделаете остальные такие же устройства, переделаем конструкцию, тогда расход воздуха будет гораздо меньше.
Савелий Кузьмич ходил вокруг трубы, рассматривая её соединения, касаясь руками, словно не верил, что это настоящее. Его лицо выражало такое изумление, какое бывает у людей, впервые увидевших паровоз или телеграф.
— Егор Андреевич, — наконец произнёс он с таким волнением в голосе, будто просил о величайшем одолжении в своей жизни, — Богом молю, покажите мне этот компресс, как вы сказали…
— Компрессор, — подсказал я.
— Да, его! — кузнец даже руки сложил в мольбе.
— Ну, пойдём смотреть, — махнул я ему, и мы вышли из кузницы.
Морозный воздух после жаркой кузницы обжёг лицо, заставив на мгновение задержать дыхание. Мы направились обратно через мост к закрытой площадке, на которой был размещен механизм компрессора. Она была похожа на сарай над водой.
По пути я объяснял:
— Видишь ли, Савелий Кузьмич, компрессор — это устройство, которое сжимает воздух и подаёт его по трубам куда нужно. Мы его будем использовать не только для кузницы, но и для других нужд.
Глава 18
Когда мы подходили к площадке, на которой был установлен компрессор, Савелий Кузьмич заметно ускорил шаг. Его глаза блестели любопытством.
— Неужто правда такая хитрая штуковина? — пробормотал он себе под нос, словно не решаясь поверить до конца.
— Осторожнее тут, — предупредил я, пропуская кузнеца вперед. — Доски местами влажные.
Аккуратно приоткрыв дверку, мы зашли на площадку, где было достаточно тесно.
А здесь работали меха. Огромные кожаные мешки то раздувались, то опадали. Воздух с шипением проходил через клапаны, создавая непрерывный фоновый гул.
Пришлось говорить чуть громче, перекрикивая шум от их работы, сдавливания и нагнетания воздуха. Я поймал взгляд кузнеца — в нем читалось изумление и жадный интерес.
— Вот смотрите, Савелий Кузьмич, — я стал объяснять ему принцип работы, чувствуя, как собственный голос тонет в окружающем шуме.
Я ткнул пальцем вниз, туда, где сквозь щель в полу виднелся лёд.
— Под льдом находится колесо, почти такое, как мы только что смотрели в ангаре, только оно слегка изменённое. Его постоянно крутит течение, оно не краешком цепляется за воду, а всегда находится под водой.
Савелий Кузьмич аж вскинул бровь и приложил ладонь к уху, чтобы лучше слышать.
