В серых закоулках Миргородского княжества, где дремлют тайны прошлого и мечты будущего, Драгомир, волхв земли, обнаруживает, что его главный объект желаний — Ярослава-воительница — исчезла без следа. Что это значит для вершины власти? В этом подземном лабиринте смертельной борьбы и любви, Драгомир станет свидетелем неожиданных встреч и шокирующих открытий....
Нет, должно быть что-то еще. Он же еще что-то хотел?
Странная белая мушка, крупнее остальных, сначала что-то лепетала, а потом пребольно цапнула. Она устало приоткрыл глаза. Заяц. Тот самый белый трусишка. Ухватив волчару за загривок, этот странный заяц изо всех сил тащил его на берег, упираясь длинными смешными задними лапами.
Драгомиру хотелось рассмеяться — открыто и в голосину. Потому что с другой стороны в него вцепилась его сусло-мышь и тоже пыталась тащить. «Заяц, мышка. А где лягушка-квакушка?»
Как ни смешно, но заяц оказался местным мутантом.
Увидев, во что превратилось тело зверя, любимый суслик заверещал, громко и со слезами. Ниже шеи у волка шерсти не было вообще. Только кости и израненное мясо с обгорелыми краями.
Драгомиру нестерпимо хотелось закрыть глаза, но нужно объяснить мышке, как отсюда выйти.
Его девочка скакала вокруг маленьким бешенным кенгуру. То трогая за нос, то дергая за ухо. Все, что угодно, лишь бы он не отключился.
— Мышка, — прошептал он обожженным горлом, — беги… по тропе. За холмом. Ты выйдешь… сможешь. Иди на звук извне. Только не сходи с тропы…
Из огромных глаз зверька покатились слезы. Она обхватил большой черный волчий нос и отрицательно замотала головой.
«Черт, как больно-то! Кажется, еще немного и мозги расплавятся».
— Мышонок, нельзя здесь оставаться… — горло сжимает спазмом, но он сдерживает кашель, чтобы не получить новую порцию боли от почти сгоревшего тела, — уходи.
Пуговка крошечного носа прижимается к большому волчьему. Вмиг намочив его бегущими градом слезами.
— Прошу, иди… Иначе я сдохну зря.
Зверек верещит. Тонко, жалобно, с надрывом. Драгомир изо всех сил старается не закрывать глаза, всматриваясь в смешные и круглые напротив. Стараясь за ними увидеть, родные, янтарно-желтые, теплые.
— Очень тебя люблю, моя нежная… Больше… жизни…."
"Откуда-то доносится ветерок, который дарит короткое облегчение измученному телу. И еще, и еще… Драгомир блаженно прикрывает глаза — надо же, напоследок маленькая передышка. Скоро уйдут запахи и звуки. Сейчас они отчего-то нарастают. Видимо последние мгновения измученного мозга. Хлопание крыльев? Ветерок усиливается, причем ощутимо.
