Внутренняя жизнь молодой женщины нарушается чужестранцем в черных очках и костюме из тонкого кожзама. От первого взгляда становится ясно: его интересы связаны не с дружбой, а с эксплуатацией и мстительностью. Я стону и выгибаюсь под удушающей чужой лаской, отчаянно пытаясь защитить свое тело, но при этом жажду любопытства и понимания этого неумолимого нежителя....
Краем глаза заметил, как Владлен с недоумением посмотрел на партнера, явно не понимая замешательства того. Единственный, кто себя ощущал расслабленно и уверенно, был, конечно же, Герман. В тот момент, когда Мансуров перевел взгляд на меня, а затем обратно на отца, я понял задумку Мороза. Вот ведь хитрый черт!
— Да вы, блять, шутите! — не выдержал Владлен.
— Полагаю, теперь ни один из вас не решится спорить, что вы мне должны. И немало, — хладнокровно произнес Герман.
Шах и мат. Долбаный гроссмейстер.
Отец с трудом отвел от меня взгляд и посмотрел на того.
— Спасибо, — выдавил он. Хозяин дома сдержанно кивнул. Мансуров явно хотел высказаться куда более ярко и длинно, но был остановлен партнером. — Не надо.
Удивительно, но тот его послушал. Хотя продолжал меня сверлить взглядом.
— Раз все разногласия по поводу правомерности моих инициатив улажены, полагаю. Значит можно перейти к сути, — произнес довольным тоном Герман. — И да, так как Максим теперь мой помощник и правая рука, думаю, не стоит напоминать, что действия против него будут расцениваться вполне однозначно?
Если бы не абсурдность ситуации, я бы заржал в голос.
Но что отец, что Владлен, оба восприняли верно, судя по их лицам. А мне больше всего хотелось наплевать на все, подойти к отцу и попросить прощения. За те дни, что он, наверняка, себя казнил и, скорее всего, пил.
— Безусловно, — произнес Мансуров. — Так как ты предлагаешь ввести своего человека? Остальные вряд ли обрадуются новому надзирателю.
— Поминаю. Поэтому действовать будет не в открытую. Многие уже поговаривают, что ты, Владлен, сдаешь. На твоей стороне достаточно соратников, но недовольных все же больше. И среди них достаточно молодых и амбициозных. Как бы не вышло чего…
— Моя охрана справляется, — отбрил тот Германа.
— Пока справляется, — поправил его хозяин дома. — Что будет, когда нет?
Повисла многозначительная пауза. Отец снова поймал мой взгляд. Мимолетом, но, черт возьми, сколько же всего в нем было!
Обсуждения тонкостей будущего контроля заняли немало времени. Я практически не вмешивался. Хотя бы потому, что мало что знал об устройстве Империума. Меня никогда не тянуло к власти, и предложения отца привести меня туда, я всегда отклонял.
