Внутренняя жизнь молодой женщины нарушается чужестранцем в черных очках и костюме из тонкого кожзама. От первого взгляда становится ясно: его интересы связаны не с дружбой, а с эксплуатацией и мстительностью. Я стону и выгибаюсь под удушающей чужой лаской, отчаянно пытаясь защитить свое тело, но при этом жажду любопытства и понимания этого неумолимого нежителя....
Как, черт возьми, можно было предусмотреть все настолько тщательно?!
— Я впечатлен, — искренне признался в ответ.
— Рад слышать, — усмехнулся Герман.
— Насчет приема — туда действительно необходимо поехать?
— Да. И, как ты понимаешь, жену свою ты тоже должен будешь привезти.
— Зачем?
— Разве ты не видел, как папаша желает ее лицезреть? — глумливо усмехнулся Мороз.
— Нет. Зачем это вам?
Генерал перестал улыбаться, становясь собой.
— Потому что алиби у вас хоть и отлично сработано, поддерживать его будет непросто.
— Что это значит?
Герман молчал достал из стола серебристую флэшку и протянул мне.
— Пусть посмотрит. До самого конца.
— Что там?
Мороз чуть склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня.
— Не доверяешь мне, Максим? — он намеренно сделал ударение на моем новом имени.
— Как и вы мне, — парировал я.
— Впереди нас ждут довольно непростые дни. Не думай, что влиться в Империум будет легко.
— Если все так, то почему сейчас?
— Пришло время, — емко ответил мужчина.
— И что это должно значить?
— Только то, что ты должен выполнять мои указы беспрекословно. И если я сказал прыгать, ты спрашиваешь как высоко. Это ясно? — холодно произнес он.
— Предельно, — процедил я. — Однако это не ответ на вопрос, что на флешке.
— Твоя жена слишком строптива.
— Решили запугать ее? — напрягся я. — Советую хорошо подумать…
На лице генерала появилась знакомая усмешка.
— Вы, Волковы, так предсказуемы, — выдал он, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Ваше слабое место даже искать не нужно. Все как на ладони. Это плохо.
— Я сам решу, что плохо, а что нет, — едва не зарычал в ответ.
— Спокойнее, — тут же осадил меня генерал. — Я говорю это лишь для того, чтобы ты верно оценивал ситуацию.
Герман выразительно посмотрел на меня, давая мне возможность обдумать его слова.
— Это как-то связано с ее матерью?
— Отчасти. Никакие бумажки не помогут, если ты или она дадите повод сомневаться в вашей подлинности.
