Внутренняя жизнь молодой женщины нарушается чужестранцем в черных очках и костюме из тонкого кожзама. От первого взгляда становится ясно: его интересы связаны не с дружбой, а с эксплуатацией и мстительностью. Я стону и выгибаюсь под удушающей чужой лаской, отчаянно пытаясь защитить свое тело, но при этом жажду любопытства и понимания этого неумолимого нежителя....
Видеофайл. Нужно было всего лишь запустить его, но у меня почему-то вспотели ладони, а сама я все медлила. Вдруг я узнаю там что-то плохое про Костю? Готова ли я была потерять друга, которому верила столько лет?
— Смелее, — прошептал на ухо муж. И я решилась. Запустила видео.
Поначалу было не очень понятно, что происходит — слишком темная картинка. Но уже буквально через несколько секунд освещение изменилось, и я узнала дядю Валеру, сидящего на стуле. Точнее, привязанного к стулу. Выглядел он так себе — избитый, в потрепанной одежде.
— Я в-все расскажу, — прохрипел он, мотая головой. — Не надо…
Очевидно, что ему угрожали. И этот кто-то стоял по ту сторону камеры.
— Время пошло, — произнес незнакомый голос.
— С чего начинать? — спросил Лужинский бесцветным голосом. Последний раз, когда я его видела, он был самоуверенным напыщенным ублюдком, который с легкостью отдал меня мудаку Марку. Но даже несмотря на это, мне стало немного жаль его. Чисто по-человечески.
— Мать девчонки. Кто заказал?
— Серебряков. Сказал, дело плевое. Тупо грохнуть бабу и прикрыться обычным обносом квартиры.
— И все?
— Нет, — захрипел дядя Костика. — Потребовал, чтобы никаких следов, ведущих к Мансурову, не оставляли. Никаких зацепок.
— Кого нанял?
— Двоих ребят из моих бойцов. Сработали чисто — менты подписали все, что надо. Дело закрыли.
— Дальше, — требовательно продолжал все тот же голос.
— Когда дело было сделано, Серебряков снова связался со мной.
— Дальше.
— Серебряков заплатил. Хорошо заплатил, чтобы Костя присматривал за ней, помогал там всячески. Ну, и в доверие втирался…
На этих словах у меня перехватило дыхание. Как так? Неужели это было правдой? Получается, Костя просто отрабатывал задание? Но ведь… Ведь потом…
— Дальше.
— Они вроде сдружились.
— Что еще от тебя требовалось?
— Девка должна была дожить до совершеннолетия и отправиться на свободу. Дальше — не мое дело. Но когда Алиску выпустили, Серебряков послал меня на хер. Сказал, что больше это неактуально. — Лужинский снова закашлялся, некрасиво хрипя. А я сидела и пыталась принять то, что услышала. — Так что я забил на девчонку.
