Внутренняя жизнь молодой женщины нарушается чужестранцем в черных очках и костюме из тонкого кожзама. От первого взгляда становится ясно: его интересы связаны не с дружбой, а с эксплуатацией и мстительностью. Я стону и выгибаюсь под удушающей чужой лаской, отчаянно пытаясь защитить свое тело, но при этом жажду любопытства и понимания этого неумолимого нежителя....
Он прижался к моему животу и очень долго так и стоял на коленях, осторожно обнимая меня. Так уж вышло, что семья для моего мужчины значила слишком много, и тот факт, что он станет отцом, слегка выбил его из колеи…
Именно эта новость стала катализатором — Рус все же решился и устроил нашу поездку к его отцу. Они тогда надолго заперлись в кабинете, пока мы с Машей гуляли с детьми. Она все-таки очень необычная девушка — кажется, поняла все с первого взгляда. И когда мы остались одни, так сказать, женской компанией, искренне поздравила.
— Я очень рада за вас, — призналась она тогда. — Ты делаешь его счастливым. Поверь, он достоин этого, — сказала Маша. И я была с ней согласна на все сто. Руслан — идеал мужчины для меня. Он тот, на кого я могу без сомнений опереться в любой момент. И я была уверена, что он станет самым лучшим отцом. Сколько бы детей у нас не было…
Эпилог. Руслан
Решение согласиться на предложение Германа далось мне непросто. После разговора с Алисой я все же не удержался и позвонил отцу.
— Рад слышать, Максим, — ответил тогда отец. — Чем могу помочь?
Я понимал, почему тот осторожничал. Пока не было уверенности, что все позади, не стоило афишировать наши взаимоотношения.
— Хотел узнать, как обстоят дела в Империуме. Особенно сейчас, когда Владлен Игоревич в больнице.
— Вряд ли я сообщу что-то новое. Все те же волнения, люди недовольны старыми порядками.
— То есть стоит ждать перемен?
— Полагаю, не стоит ждать того, что можно взять в свои руки, — многозначительно ответил он. Этого было для меня достаточно.
— Что ж, спасибо за информацию.
Долгое время после этого я не рисковал выходить с ним на связь. Только деловые встречи, которые носили рабочий характер. Исключительно при посторонних, чтобы не дать повода усомниться в моей легенде. Я не знал, как долго еще опасность разоблачения будет нависать над нами, и потому перестраховывался.
Отец тоже.
Герман сдержал слово — теперь наши отношения действительно сменили вектор. Он больше не проверял меня на прочность, мы и правда стали партнерами — по бизнесу, по переговорам. Как бы генерал ни прятал, я все же узнал, что за игру он затеял. А также познакомился с тем, кого же так трепетно он охранял — с милой крохой, от взгляда которой невозможно было не улыбаться. И случилось это довольно неожиданно.
