Варяга предал его собственный круг, отправив в самую страшную тюрьму страны. Теперь ему предстоит выжить в условиях жесточайшего режима, где правят беспредельщики и собственные законы. На воле его отомстят, но за колючкой ему нужно найти способ восстановить честь и расквитаться с...
Мозга за мозгу заходит — это надо же додуматься, чтобы в одну зону собрать несколько сотен паханов! Такое мог придумать только дьявол или чекист со стажем…
— Или вор в законе! — громко вставил прибывший только нынешним утром зэк — татарин лет сорока с изборожденным морщинами сухощавым лицом и пронзительными черными глазами. — Я нашего нового кума — Тиму Беспалого — знаю уже четверть века. Он из беспризорников, как и я. Мы с ним в Москве промышляли. Когда-то он имел кликуху Удача. Видно, удача ему и впрямь улыбнулась — вона, в полковники ГБ выбился, барином заделался… Охренеть можно!
— А сам-то ты кто? — грозно поинтересовался Хрыч. — Ежели ты с Беспалым дружбу водил, кто знает, может, и ты… того? — не посмел он произнести бранного слова.
— Мулла мое погоняло. Может, слыхал? — спокойно ответил татарин.
— Слыхали о таком, — вразнобой отозвались зэки. — Авторитетный вор! Видно, Удача действительно настоящая сука, если поменял понятия на кусок кремлевского сала.
— И я Тимоху знавал! Мне он никогда не нравился! — высказался стоявший справа от Хрыча плешивый вор с погонялом Вареный. — Я с ним чалился на Соловках. Так он и там в чести у кума был!
— Видать, в НКВД сумели перековать бывшего карманника! — проговорил высохший, как корень старого дерева, вор лет шестидесяти. — Я его тоже немного знаю. Он всегда был себе на уме. Так что он запросто мог додуматься свести нас в одном месте и устроить кровавую баню.
Хрыч обернулся и посмотрел на свою кодлу. Он выиграл кровавое побоище, так с какой стати должен уступать в словесных баталиях?
— Бродяги! — Вор слегка повысил голос. — О Тимохе мы с вами еще успеем переговорить, но сначала мы должны определиться с порядком на зоне и не резать друг друга. Мы коронованные воры, а не беспредельщики! За каждым из нас стоит немало уркачей, но править на зоне должен кто-то один. Иначе закона не будет, потому что в одной берлоге не то что десяток — два медведя не уживаются! — Хрыч сделал паузу. Никто не отважился его перебить, и он понял, что отныне его слово для остальных будет законом. — Каждый из нас имеет право быть первым… Но так сложилось, а может, так определил бог, что паханом здесь должен быть я! Я завоевал это право пролитой кровью. И клянусь, что готов драться и дальше, если кто-то не согласен со мной!"
"— Бродяги! — проговорил в наступившей тишине Мулла. — Хрыч дело говорит. Порядок на зоне должен быть. Если его не будет, то мы и вправду перережем друг друга на радость чекистам: они ведь этого и хотят.
