Воровская правда — это азартная история о криминальных мирах Санкт-Петербурга и Лондона, где каждый шаг может оказаться последним. Черный «Мерседес» становится нитью вместе трёх расследований: одного убийства в России, другого в Великобритании и третьего — между двумя континентами. Атмосфера озабоченности и напряжения дополняется мелодраматическими приключениями, выносливостью и мастерством главных героев....
— Я любимого отчима розочкой замочил! У меня даже тогда рука не дрогнула, а такую гниль раздавить и вовсе благим делом будет.
Лука с минуту наблюдал за спящим. Внутри предательски шевельнулась мысль: бедняга даже и не ведает, что находится в нескольких секундах от смерти. А потом, взяв поудобнее подушку в обе руки, Лука навалился на его лицо всем телом. Керосин замычал, стал биться, пытаясь сбросить с себя Луку, но тот крепко держал его голову.
— На ноги садись! Ноги прижми, сказал! — громко шептал Лука.
Двое «гладиаторов» быстро сели на ноги Керосину. Еще минуты три тот яростно корчился, точно змея, прижатая к земле рогатиной, а потом как-то сразу обмяк и затих.
— Кажись, издох! — торжественно объявил Лука, повернувшись к Рваному. — Ну что, убедился?! На понт здесь брать ни к чему. Я не дешевый фраер, если сказал, что порешу, значит, так оно и будет.
— А ручки-то у тебя дрожат, — протянул, усмехаясь, Рваный."
"— Чего ты удивляешься, Рваный, я ведь — вор, а не мокрушник.
Лука убрал подушку с лица Керосина. На лице покойного застыла гримаса ужаса, рот был широко распахнут, нечто страшное проступало в его лице. Арестанты невольно переглянулись — не каждый день они видели убийство.
— Ты посмотри, как рожу-то у него перекосило, как будто бы к нему сам черт пришел попрощаться.
— В чем дело, братишки? — спросил из своего угла Чешуя.
Только сейчас Лука заметил, что камера проснулась. Храп прекратился.
— У тебя что, бельма на глазах? — грубовато отозвался Лука. — Запомоенного порешили!
— Гнить ему в земле, гаду!
— В общем, так, бродяги, неизвестно, какая у нас с вами будет дальше житуха… У каждого свой перст и свои сроки, но быть в петухах даже год — это дрянная доля.
— А дальше-то как быть, Лука? Менты хату откупорят, а на полу жмурик стынет. Хозяин-то умный мамонт.
— В хате нас тридцать рыл, следовательно, столько же свидетелей… Но пасть все должны держать на замке. Дежурному по этажу скажем, что как только фары продрали, увидели, что Керосин уже гикнулся. Стылый в углу лежит.
