А что накричал, так то с испугу, а вовсе не со зла. Да и не признал сразу великого хозяина лесного. А так бы он да никогда не посмел. Ему казалось, что голос его звучит величаво, уважительно и очень убедительно.
Но леший лишь рассмеялся, услышав его рассказ.
— Складно баешь, но я ж твою душонку подлую насквозь вижу. Не желание спасать тобой движет, а алкаешь ты, наместник княжий, славы, власти. Но то похвально, ежели люди власти не ищут — слабы они духом. Хотя и ты слаб. Перед более сильным вона как лебезишь. И сдаётся мне, попади этот меч в твои руки — несдобровать ни богам, ни духам.
Снова заговорил Гостомысл. Принялся убеждать, что готов служить верой да правдой, ни единым помыслом вреда не принести тёмным богам да духам.
Задумался леший. Врал наместник, как гадина какая, которую в костёр бросили, извивался. Но был способ думы его чёрные в пользу свою обернуть.
Хлопнул он ладонями по коленам:
— Верой говоришь, да правдой?
Замер Гостомысл, что это лешак такого задумал? Вон как светится весь, точно подлость какую. Но жить очень хотелось, а потому кивнул.
— Значится, и клятву готов Чернобогу да Маре на крови принести? Аль соврал мне сейчас? — навис он над побледневшим наместником.
Клятва на крови была нерушима, это знал любой пострел. И её сейчас предлагали ему принести, да не абы кому — тёмным богам. Но ежели откажешься, то не дожить же до вечера. А клятва, может, как и удастся вывернуться.
Снова кивнул Гостомысл.
Леший рассмеялся утробно, громко. Хлопнул в ладоши, и упал, будто лист осенний, наместник на пол. Потёр затёкшие руки. «Что дальше будет, кто ведает?»
А лешак тем временем нож достал, круг очертил и протянул тесак Гостомыслу.
— Режь, — приказал он. — Да капай в круг и слова клятвы говори.
Дрожащими руками взял тот нож, провёл по запястью, и первые горячие капли упали в круг. Втянулись в чёрную землю с шипеньем, будто та раскалённой была. Заговорил, слова будто сами собой на ум приходили. Казалось ему, что каждое слово, каждая упавшая капля наполняют его силой тёмной. Договорив, он устало опустился наземь, нож выпал из ослабевшей руки.
— Ступай теперь прочь и помни, клятвой ты связан, ежели что удумаешь, в тот же миг падешь замертво.
Леший вытолкал его из пещеры, и тут же земля сомкнулась, будто и не было там ничего. Обессиленный Гостомысл свернулся калачиком и погрузился в тягостный сон.
«Очутился он вновь в пещере. Тёмной, лишь от идола, что стоял в середине, еле видный свет исходил.
