Вила задумалась, Харалуг, скорее всего, князю земель древлянских судьбой найти написано, но как она может ему помогать, потомку того, кто так обидел её бабку?
Решив, что разберётся с этим, как князь заявится, встала с лавки и принялась печь растапливать, а то за разговорами совсем про тесто на пироги забыла.
Прошка, уже совсем привыкший к присутствию коловерши, уселся на того сверху и поехал в гости к овиннику. Тишка, после рассказа притихший, копошился у печки. А Вила всё думала о том, что Макошь ей напряла. Понимала, что выбор за ней, но его, по сути, и не было: или стать прислужницей Мары, или ненавистному князю помогать. И тот, и тот вариант ей совсем не нравились.
Плюнув на всё, она испекла пироги, накрыла их рушником и подхватила корзинку. Предупредила домочадцев, что пошла в лес, пора первые травы собирать. Серп, висевший на притолоке, прихватила и вышла во двор.
В лесу было тихо, солнечные лучи пробивались сквозь листву и приятно грели кожу. Вильфрида уже набрала берёзовых листьев, почек и теперь искала жабник, красивый цветок с пятью белыми пушистыми лепестками. Предстояло ещё собрать листья и цветы царь-зелья, баранчиков, серёжки ольхи, молочника корень накопать.
Каждую траву она сперва трогала, определяя, есть ли в ней сила, просила мать-землю дозволения дать для сбора растения.
Сам сбор тоже был делом непростым. Следовало прочесть наговор, под определённым углом срез сделать, задобрить землю за дары. Подарить ей монетку из серебра, ленту алую или ещё чего.
До обеда, считай, и проваландалась, но и половины из нужного не собрала.
Солнце уже высоко стояло, пора было найти тенечек да отдохнуть. А то полуденница поймает и накажет. Наконец нашлось удобное место под раскидистым деревом. Придремав, Вила вспомнила первую встречу с этой нечистью.
“Ей было лет десять. Убежав в поля на берегу реки Белой, она совсем позабыла счёт времени. А когда поняла, что наступил полдень, была вдали от леса, посреди огромного поля. Солнце стояло в зените, и его лучи жарко припекали голову. Устав от игр с полевиком, Вилька двинулась в сторону реки, как вдруг на тропинке заметила женщину.
Окружённая маревом жара, златовласая, с серпом в руке, она словно поджидала девчушку. От страха гулко заколотилось сердце, а незнакомка, будто плывя по воздуху, подобралась ближе и взмахнула серпом. Может и сгубила бы, да полевик не дал, утащил Вилу в густую траву.
