Ворожея прибывает в лесную деревушку, где начались тревожные события после появления молодой ворожеи. Вскоре Милавин ищет уединения, а вокруг таятся тайны о чаровницах. Недалече от деревни он находит родник, но встреча с незнакомкой открывает новые, мрачные преграды.
Милава похолодела — а коли достанет? Но вдруг что-то посыпалось сверху. Волколак мотнул головой. Ворожея подняла голову — Воста отчаянно срывала ветви, недозрелые желуди и бросала в мохнатую морду. Но зверюгу это лишь разозлило пуще прежнего. Он зарычал громче и подошел к дереву ближе. Алесь так и не поспел найти себе укрытие, сжимая бедро и со страхом наблюдая за волколаком. Внезапно раздался глухой удар. Зверюга заскулил, точно раненый пес, и, поджав хвост, кинулся наутек. Милава непонимающе поглядела на Восту. Та улыбалась.
Алесь засунул за пояс тесак, подковылял к тому самому месту, где только что сидел волколак, готовясь к броску, и поднял каменюку. Ту самую, коей малость раньше его самого приложила Воста.
— Кажись, каменюка пришлась кстати, в самое темечко угодила!
— Милая Воста, ты спасла нас! — обрадовалась Милава, все еще до конца не веря, что волколак отступил.
— Знатный булыжник. И как только ты меня им не пришибла? — Алесь покрутил каменюку в руке и отбросил в сторону. Ворожея спрыгнула и заторопилась проверить его рану.
— Коли б хотела пришибить — пришибла бы, — холодно бросила спускавшаяся Воста.
— Нехорошее увечье — рваное, глубокое. Давай-ка я для начала перевяжу.
— Милава, нам идти надобно. Кто ведает, что станется, ежели зверюга вернется?
— Не вернется, — убежденно молвила ворожея.
— Откуда ведаешь? — насторожился Алесь. Милава вспомнила кузнеца, обрастающего рыжей шерстью, но решила покамест о том не рассказывать. Авось не он это? Ежели селяне проведают, разбираться не станут — спалят живьем. Никто и слушать не пожелает, что тот, может, не по своей воле оборачивается.
— Ведомо, и все, — сказала как отрезала. — Тебе нынче о себе позаботиться надобно. Перевяжу — и сразу до хаты пойдешь. Волколаки к деревне не суются, так что не переживай, не тронет.
Милава сорвала куски рубахи с Алеся, обнажив крепкий торс. Прежде ей не приходилось так близко видеть полуголое мужское тело. Она невольно зарделась и понадеялась, что ночь скроет проступившую краску на лике. И поспешила перевязать рану.
— Ты ж разумеешь, мы нынче вернуться не смеем, — стараясь не сводить очей с пореза, пояснила Милава. — Меня — так сразу в яму посадят, это ежели повезет, конечно. Ну а Восту… Восту тоже накажут за то, что помогла мне.
— Ежели ее никто не видел, то ей ничего не грозит, — сказал Алесь.
— Ты видел, — с прохладцей молвила Воста.
— Я никому ничего не скажу. Сам хотел тебя из темницы вызволить, как разговор Доморадовны с пьянчугой услыхал.