Восемь обезьян — история о молодом парне из Питера, решившемся покинуть город, чтобы избежать непрекращающегося осеннего дождя. В эпицентре повествования находится маленькая группка друзей, с которым он отправляется в далекое путешествие по загадочным лесам и мрачным замкам, где каждый из них приходит к своей судьбе....
Вася-щипач спустился по ступенькам в заведение Николая Парфеныча и огляделся по сторонам. Подвал, как всегда, был полон клубами пара — от дыхания многих людей и от кипящих самоваров. Из этого пара то и дело выныривали раскрасневшиеся лица половых и осоловевшие от тепла и водки физиономии посетителей. По большей части здесь грелись ломовые извозчики и мелкие разносчики с ближнего Сенного рынка, но было и несколько приказчиков из Серебряных рядов, что возле Никольского собора, и даже два-три мелких спившихся чиновника, один из которых нализался уже порядочно.
Прежде чем приступить к своей обыкновенной работе, Вася прошел к стойке, за которой возвышался Николай Парфеныч, чтобы выразить тому свое почтение. По дороге он ненароком ощупал карманы подвыпившего приказчика, но не нашел там ничего представляющего интерес.
— А тебе чего здесь надо? — Николай Парфеныч хорошо знал Васины интересы и терпел его только до тех пор, пока тот делился с ним добычей и не мешал коммерции.
— Мое вам почтение, Николай Парфеныч! — проговорил Вася подобострастно.
— Знаю я, какой ты чай пьешь! — проворчал хозяин.
— Ну надо же мне, мальчишке, на молочишко заработать… вы же меня не первый год знаете, я порядок понимаю, к вам со всем нашим уважением, от меня вам обиды не будет.
— То-то что не будет… — Николай Парфеныч наклонился, понизил голос и проговорил: — Вон там, в углу за печкой, чудак какой-то сидит. Сидит и сидит который уже час и давно ничего не заказывает.
Вася повернулся и посмотрел в угол.
Клубы пара на минуту рассеялись, и он разглядел того, о ком говорил трактирщик. В углу и правда сидел какой-то странный тип — не поймешь кто, то ли из господ, то ли из купеческого звания, кафтан на нем был необычный — с серебряным галуном и странными нашивками, и бритое лицо было темно непривычной иноземной смуглотой, напоминающей цвет старой бронзы."
"— Никак иноземец! — проговорил Вася, прищурив по привычке левый глаз, и направился в угол развалистой походкой.
— Не забудь — четверть моя! — в спину ему напомнил трактирщик.
Вася подсел к иноземцу и проговорил мягким, приветливым и дружелюбным голосом:
— Здравия желаю! Давно в наших краях?
Незнакомец повернулся к нему, и Вася разглядел, что тот хоть и иностранец, но вполне по-русски пьян. Что немудрено — на столе перед ним стоял опустошенный графинчик.
