Автор
Комбат шагал по украшенным московским витринам, оживленные краски и блестящие предметы притягивали его взгляд. В воздухе царила атмосфера юмористического праздника, где сердца из фольги целовались с голубями, придавая улицам особую свежесть и жизненную энергию. Романтическое настроение несли в себе каждый дом и каждый магазин, готовый поделиться своей частью веселья и позитива....
Не того полета птица.
Почти спиной к спине, не упуская из виду ни одного замешкавшегося, замедлившего шаг, они двигались к Андрюхиному автомобилю. Петя на удивление быстро уловил ритм шагов Комбата и семенил рядом, точно укладывая два своих шажка в один его.
Со стоянки выехали быстро, разговор вели вполголоса.
— У меня тут поблизости одна хорошая знакомая живет, к ней поедем, — уверенно заявил Подберезский.
Рублев понимал, что такое решение — палка о двух концах. С одной стороны, мальчишка будет досмотрен, непутевой барышне Андрей не доверил бы ребенка.
— Кто такая? — Комбат тянул время для принятия окончательного решения, пока они стояли на светофоре. Мигнет зеленый, колеса закрутятся — и двенадцать секунд до перекрестка. Надо сейчас решить — направо к ней или прямо — к нему, Борису Ивановичу Рублеву."
"— Вообще-то, одноклассница — случайно встретились на сайте.
— Ты сам давно у нее пасешься? Она с детьми-то как? Умеет?
— Нормально умеет, девчонка у нее десятилетняя. Мужа нет, вдова чеченская. Между прочим, и со «Стечкиным» дружит, и с «Макаровым» знакома. Галей зовут.
Загорелся зеленый, Андрюха выжал сцепление и приподнял брови, слегка повернув лицо в сторону своего боевого командира.
— К Гале, — скомандовал тот.
Пока Подберезский ловко выруливал из пробок и нырял в знакомые подворотни, Рублев пристально вглядывался в поток машин.
* * *Ира Волошко была самой обеспеченной ученицей в школе: могла себе позволить ездить на занятия на такси, заказывать на большой переменке пиццу из ресторана, складывать учебники в фирменную сумку от Гуччи. Она пользовалась такой дорогой косметикой и парфюмерией, что некоторые разбирающиеся в запахах учительницы чувствовали неловкость за собственный «массовый» парфюм.
