Автор
Комбат шагал по украшенным московским витринам, оживленные краски и блестящие предметы притягивали его взгляд. В воздухе царила атмосфера юмористического праздника, где сердца из фольги целовались с голубями, придавая улицам особую свежесть и жизненную энергию. Романтическое настроение несли в себе каждый дом и каждый магазин, готовый поделиться своей частью веселья и позитива....
Именно туда направлялся сейчас Борис Иванович Рублев. Обычные хлебзаводовские торты уже несколько месяцев не удовлетворяли запросов его чада, великого сластены и эстета. Если раньше любой бисквитный рулет уплетался за обе щеки, то сейчас пирожное придирчиво осматривалось на предмет кулинарного дизайна, экзотических компонентов и допустимой калорийности. Молодежь отдавала предпочтение растительным сливкам, свежим вишенкам и бесполезным зигзагам жидкой карамели на больших фаянсовых тарелках. Стоили эти лакомства недешево, но Комбат потакал этому увлечению Сережи, частенько совал ему в карман лишнюю сотню, зная, что деньги не будут потрачены на пиво.
«Старею», — грустно рассуждал Рублев, зная, что подобные сентенции свойственны всем не очень занятым собой папашам и мамашам, к которым он пристально приглядывался на родительских собраниях в школе. Более молодые и деловые родители держались отдельным неразговорчивым кланом, не вступающим в дебаты с наставниками молодежи по причине полного отсутствия заинтересованности в их мнении.
— Она никогда ни с кем не заигрывает, — говорил Сергей, — уважает и умных, и обыкновенных. А если, бывает, наш вундеркинд Лосев заморочит ее какой-нибудь крутизной, радостно так нам всем сообщает, что поняла, как он это придумал, и готова объяснить понятным языком всем желающим.
— Она красивая, — добавляла Танюша, — но не воображает из себя.
