Автор
Комбат шагал по украшенным московским витринам, оживленные краски и блестящие предметы притягивали его взгляд. В воздухе царила атмосфера юмористического праздника, где сердца из фольги целовались с голубями, придавая улицам особую свежесть и жизненную энергию. Романтическое настроение несли в себе каждый дом и каждый магазин, готовый поделиться своей частью веселья и позитива....
* * *Рассматривая очередной конфетный фейерверк, весь в блестках и красном искрящемся серпантине, Рублев вдруг вспомнил о Сережиной учительнице информатики и даже покраснел от этой мысли. Сын, конечно, ни за что не поймет, если папаша заявится в школу с букетом цветов и коробкой конфет и преподнесет все это Алене Игоревне. Хотя если в День влюбленных, то такой жест можно расценить как гнусное предложение (Рублев даже поморщился на ходу, представляя Сережкино и Танюшкино лица, узнай молодежь о его «старческой» блажи).
С этими волнующими мыслями Комбат вошел в кондитерскую и сразу увидел Алену. Она сидела за маленьким двухместным столиком с заплаканным лицом. Рядом сидел маленький мальчик, лет семи, и, глотая слезы, отхлебывал минералку из стакана.
«Вторник, у нее выходной», — припомнил Комбат расписание сына. Поздравлять с Днем святого Валентина молодую заплаканную женщину с обручальным колечком на руке было нелепо, но поздороваться следовало. Он кивнул, она кивнула в ответ, а мальчик заплакал очень слышно. Его мама засобиралась, шумно отодвинула стул и вышла с ребенком на улицу. Боковым зрением Рублев наблюдал — они никуда не торопились. Мальчик жестикулировал, очевидно, просил о чем-то, мама смущенно оправдывалась и тянула его за руку.
«Прекращай, мечтатель!» — велел сам себе Рублев и, вопреки планам, заказал чашку чая и кусок яблочного штруделя.
