Духовный существ, приобретший физическую форму после долгих веков созерцания и чародейства, возвращается в мир живых. В Дхунде, своей древней родине, он воплощается в плоть и кровь, открывая невиданный для лессеров потенциал добра и зла. Этот новый омега несет с собой шокирующий артефакт, который мог бы изменить ход истории, но опасность этого заклинания не менее велика.
Текст не изменился…
Одна часть текста выделялась особенно сильно, ярким радужным переливом всех цветов.
Девина снова прочитала абзац, ее взгляд перепрыгивал с места на место… наверное, из-за свечения. Потерев лицо, она задумалась, почему все так сложно, и устало вдохнув, уже собралась уйти прочь от этой чепухи.
Потом представила этот член. Он все еще стоял, когда мужчина ушел. И в его интересах не вставить кому-то…
Слова заклинания засияли еще ярче. Потом замигали, как вывеска за окном бара.
— Я не понимаю, что ты от меня хочешь, — пробормотала Девина.
Свет исчез, чернила снова стали коричневого цвета. Потом страница свернулась… и развернулась.
Словно Книга умывала руки, сделав свое дело.
Девина посмотрела на дверь. Потом подошла к ней и положила руку на твердую ручку. Она чувствовала вибрацию в металле, остатки силы этого мужчины, с помощью которой он вышел.
Прищурившись, она перевела взгляд на Книгу.
— Кто он на самом деле?
Она не ожидала ответа. Но получила его.
На белой стене над местом, где Книга парила в воздухе, появилось сияние, но не то, что подсвечивало заклинание. Когда ее глаза привыкли к свету, она попыталась понять, что означает вертикальная линия и три горизонтальных…
— Мы играем в шарады? — пробормотала она. — Говори как есть…
Девина замолчала, когда появился второй символ слева от первого: четыре линии под разными углами… потом третий, поодаль от двух других, в форме палатки.
Буквы.
Книга писала что-то для нее… и только когда появился последний символ, крайний слева… а фактически первая буква слова… Девина увидела…
Имя.
ОМЕГА
— Срань… Господня, — выдохнула она.
Глава 30
После чего дела приняли неожиданный поворот.
Пока Эрика сидела на своей кровати, прислушиваясь к шуму душа в гостевой комнате на другой стороне коридора, в ее голове крутилась одна эта мысль, озвученная голосом всезнайки с британским акцентом. Бальтазар принимал душ уже какое-то время, дольше, чем потребовалось ей самой. С другой стороны, она ловко управлялась с шампунем и мылом. Всегда так было.
И, видит Бог, у него площадь для мытья была значительно больше. Какое у него тело…"
"За дверью гостевой спальни послышалось, как выключили воду, а потом дернули шторку в сторону. За чем она услышала капанье воды. И шорох полотенца.
О-М-Б[54], она преследовала его аудиально. И, вау, мысленно она хорошо представляла Бальтазара, голого и мокрого, его блестящее тело…
Образ был слишком горячим, поэтому она отвлекла себя, взбив подушки.
