Духовный существ, приобретший физическую форму после долгих веков созерцания и чародейства, возвращается в мир живых. В Дхунде, своей древней родине, он воплощается в плоть и кровь, открывая невиданный для лессеров потенциал добра и зла. Этот новый омега несет с собой шокирующий артефакт, который мог бы изменить ход истории, но опасность этого заклинания не менее велика....
Когда его огромная грудь отстранилась, Эрика сделала то, что он одобрял — посмотрела на его литой пресс. Его член всё ещё выпирал из бёдер, и от одного вида его эрекции Эрика застонала и подняла колени выше, раскрываясь ещё больше для него.
Но он поднялся с её бёдер.
Только чтобы стянуть с неё боксеры.
Поднимая бёдра, чтобы помочь ему, Эрика закинула руки за голову, потом коснулась пальцами одной руки своих губ. Выгибаясь, она чувствовала свободу и раскрепощение благодаря тому, что оставила футболку на месте… И она была рада, что Бальтазар не стал заострять внимание на её просьбе.
Совместимость тесно связана с взаимным уважением.
И, черт возьми, они всегда шли бок о бок.
***
Когда Балз бросил её боксеры на пол, он был полностью настроен на секс… но при этом чувствовал боль в сердце.
Странные двойственные чувства, быть зажатым между похотью к этой женщине, желая трахать её до хриплых вскриков… И хотеть обнимать её так, чтобы ей захотелось рассказать ему, почему она боится снимать футболку.
Он был в её памяти ранее. Он знал, что на её коже осталось наследие той физической и душевной боли. И он хотел узнать эту историю из её уст, чтобы она сама решила поделиться с ним своей болью.
Но сейчас не время. Эрика ясно дала это понять.
— Ты прекрасна, — пробормотал он, устраиваясь на ней сверху.
Её бёдра приняли на себя его вес, и ему нравилось, как она запустила в свой рот свои пальцы, словно проверяла, каково это будет, когда он войдёт в неё членом.
— Как и ты, — прошептала Эрика.
— Правда? — Он подмигнул ей. — Повторяй чаще, если так хочется.
Её смех — самый прекрасный звук во всём мире.
— Напрашиваешься на комплименты?
— Мужчина хочет знать, что удовлетворяет свою женщину.
Когда она помрачнела, ему хотелось пнуть себя под зад. Но потом Эрика прошептала:
— Знаешь, я бы с удовольствием была бы твоей. В другой реальности. Будь мы… другими.
Он изучал её лицо, запоминая в сотый раз линию её скул, изгиб бровей, пушистые ресницы вокруг глубоко посаженных ореховых глаз.
— Сегодня ночью я сделаю тебя своей, — заявил он ей. — А завтра посмотрим.
Это было лучшее, что он мог ей предложить. И когда Эрика просто кивнула, закрывая глаза, Балз знал: она понимала, что у них будет не так много этих «завтра».
Поэтому стоит с пользой проводить ночные часы."
"И, вот неожиданность, его эрекция была в нужном месте… Почти. Протянув руку, он обхватил ствол и провёл им по её влажным складкам.
