Духовный существ, приобретший физическую форму после долгих веков созерцания и чародейства, возвращается в мир живых. В Дхунде, своей древней родине, он воплощается в плоть и кровь, открывая невиданный для лессеров потенциал добра и зла. Этот новый омега несет с собой шокирующий артефакт, который мог бы изменить ход истории, но опасность этого заклинания не менее велика....
Они жили друг для друга… Этого было достаточно.
Призывая каждую унцию силы и воли, она повернула его лицо к себе.
И сказала громко и требовательно три самых важных слова:
— Я люблю тебя.
***"
"Именно этого ждал Бальтазар.
В состоянии статики, между жизнью и смертью, в тюрьме боли, Бальтазар молил о том, чтобы его Эрика пришла к нему. Он отказывался верить, что она умерла, что демон победила, что Книга потеряна. Если он продержится, если будет сопротивляться Забвению, она найдет его, и он последует на ее запах и голос, выбираясь из…
Балтазар, вернись ко мне.
Он думал, что придется с боем возвращаться назад.
Вместо этого он парил к ней. И когда она что-то зашептала ему, он летел на ее голос как по карте, находя путь домой.
Поднимаясь все выше и выше…
Он открыл глаза, зрение было размытым. Но ему не нужна четкость, чтобы рассмотреть ее лицо, он видел его сердцем.
— Бальтазар? — Эрика удивленно позвала его по имени.
— Я…
— О, Боже, он жив! Он вернулся!
— Люблю…
В этот момент послышались разговоры, остальные собравшиеся в палате счастливо переговаривались, он узнавал эти голоса. Но не понимал, как Эрика смогла выжить.
Почему его женщина все еще жива? Они же не вернули Книгу. Они не…
Вишес?
Брат Вишес стоял рядом с койкой, и Балз было посмотрел на его руку в перчатке. Потом подумал о силе, заключенной в этой ладони, и что она делала с тенями. Он также подумал о Бутче, который… да, вот он.
Нет, подумал Балз. Они могли поддерживать в ней жизнь, но что-то другое справилось с инфекцией.
Он что-то говорил ей, верно?
А, точно.
— тебя…
Когда он произнес последнее слово, Эрика придвинула лицо ближе к нему, и тогда он смог ее рассмотреть.
— Красивая… моя… женщина… — его голос осип.
— Да, твоя…
Когда она попыталась поцеловать его, Балз зашипел, потому что болело все тело… Но ему было плевать на боль.
— Все равно, целуй меня…
Ее губы мягко прижались к его губам, а потом его накрыло истощение… но он оставался там, как шарик, надутый одним ее появлением. Пока Эрика с ним, он знал, где его место — рядом с ней.
