Автор
София стояла перед зеркалом в отеле, окутавшись одиночеством и молчанием. Ее платье, словно сглатываясь, скрывало ее, а маска на лице — тонкая пленка эмоций. Такая неуловимость пронизывает каждую нотку этой истории, как и мечты о том, что может быть настоящим счастьем.
— Первый приступ случился, когда отец вернулся из Эдинбурга, не получив никаких положительных результатов, и его секретарь сообщил, что ты звонил и оставил сообщение: сделка с корпорацией «Казандрос» не может состояться, а ты уже улетел в Афины.
Никос замер:
— В то самое утро?
— Хочешь посмотреть его медицинские документы? — саркастически спросила Софи.
Ум Никоса лихорадочно работал. Боже, это произошло на следующий день после того, как он бросил ее!
— И каково… каково было его состояние?
— Он справился, — резко произнесла Софи.
— Я… прости меня, — сказал Никос, хотя эта фраза показалась ему совсем неуместной в данной ситуации.
Софи пожала плечами:
— Почему? К тебе это не имело никакого отношения. Ты не был ответственен за то, что случилось…
— И тем не менее, — сухо произнес он. Чувства снова стали выходить из-под его контроля, но он упрямо продолжил задавать вопросы: — А второй приступ?
— Произошел год спустя. В этот раз все было гораздо серьезнее. Отец сильно ослаб после первого, а тут еще эти постоянные стрессы…
— Стрессы? — переспросил Никос.
Софи снова отвернулась:
— Из-за денег.
Никос медленно кивнул. Ему необходимо было задать последний вопрос, чтобы все кусочки мозаики наконец встали на свои места.
— Ты говорила, что твой отец попался на удочку мошенников.
Неужели Эдвард Грантон был так ослаблен болезнью, что клюнул на такую очевидную аферу?
Глаза Софи загорелись. Хотя Никос не мог с уверенностью сказать, какое воспоминание вызвало такую реакцию, но оно явно приносило ей боль.
— Когда он находился в госпитале. Я… я тогда всем распоряжалась, так как никто не думал, что отец выживет после второго приступа… и я… я хотела сообщить ему хоть какие-то хорошие новости.
