Автор
София стояла перед зеркалом в отеле, окутавшись одиночеством и молчанием. Ее платье, словно сглатываясь, скрывало ее, а маска на лице — тонкая пленка эмоций. Такая неуловимость пронизывает каждую нотку этой истории, как и мечты о том, что может быть настоящим счастьем.
— Потому что четыре года назад ябыла виновата! Ты был абсолютно прав! Просто в тот день я узнала о финансовых проблемах отца — прочла статью в газете! Я была в ужасе! Я так беспокоилась за него! И в то же время мне стало ужасно стыдно, ведь я проводила все свое время в мечтах о тебе, не представляя, что творилось на душе у папы!
Софи коротко рассмеялась:
— Я и не представляла, пока не прочла в статье, зачем тебя пригласил отец! Он хотел, чтобы ты стал его спасителем, вытащил его компанию из кризиса! Мне было так стыдно, что у моего отца уже давно начались такие серьезные проблемы, а я дажене замечала этого! Но потом я поняла… — она вздохнула, — я поняла, что ты наверняка намеревался инвестировать средства в компанию «Грантон», или слить ее со своей корпорацией, или что-то еще, потому что ты бы никогда не стал встречаться со мной, если бы это было не так! Язнала, что ты бы никогда не начал со мной отношения, если бы не собирался спасти нашу компанию.
Софи замолчала, тяжело дыша. Внезапно она вскочила.
— А потом, — произнесла она резко, словно вспарывая воздух каждым своим словом, — в тот вечер, во время благотворительного ужина, ты сообщил мне, что утром летишь обратно в Афины.
Софи снова замолчала, ощущая подступивший к горлу комок. Никос неподвижно сидел.
— Я знала, что это могло значить только одно.
"Софи еще раз резко вздохнула. Комок в горле не исчез и мешал говорить, но она должна была все рассказать.
— Таким образом, это был наш последний вечер вместе. И я не могла этого вынести. Поэтому пригласила тебя, зная, что мы будем одни в доме, хотела стать как можно более желанной для тебя. Это… это было неким тестом, проверяющим, действительно ли ты хотел расстаться со мной? Действительно ли собирался оставить меня? — Ее голос сорвался.
