– Я люблю тебя, мама, – добавила она.
– И я тоже, Бев. – Мать сделала короткую паузу. – Будь осторожна. В газете написали, что, возможно, появилась еще одна жертва. Мальчик по имени Патрик Хокстеттер. Он пропал. Ты его знала, Бев?
Она на мгновение закрыла глаза.
– Нет, мама.
– Ну… тогда, до свидания.
– До свидания.
Бев присоединилась к остальным и где-то с час они играли в «Монополию». Выигрывал Стэн.
– Евреи очень хорошо умеют делать деньги. – Он поставил отель на Атлантик-авеню и еще две теплицы на Вентнор-авеню. – Это всем известно.
– Господи, сделай меня евреем, – тут же откликнулся Бен, и все засмеялись. Бен к тому моменту практически разорился.
Беверли время от времени через стол бросала взгляды на Билла, отмечая его чистые руки, синие глаза, прекрасные рыжие волосы. Когда он передвигал маленький серебряный башмачок, который служил ему фишкой, по игровому полю, она думала: «Если бы он держал меня за руку, я бы, наверное, умерла от радости». Теплый свет загорался в ее груди, и она тайком улыбалась, глядя на свои руки.
6
Вечер закончился без происшествий. Бен взял с полки зубило Зака и воспользовался молотком, чтобы вскрыть заливные формы по линии разъема. Они легко развалились. Из форм выкатились два маленьких шарика. На одном они смогли разглядеть часть даты: 925. На втором, как показалось Беверли, волнистые линии напоминали волосы статуи Свободы. Какое-то время они молча смотрели на них, потом Стэн взял один.
– Довольно маленькие.
– Таким был камень в праще Давида, когда тот вышел против Голиафа, – заметил Майк. – По мне, они что надо.
Бен согласно кивнул. Такими же они казались и ему.
– Мы все с-сделали? – спросил Билл.
– Все, – ответил Бен. – Держи, – бросил он второй кругляш Биллу, который этого не ожидал и едва успел поймать.
Кругляши пошли по кругу. Каждый пристально разглядывал их, восхищаясь округлостью, весом, реальностью. Когда оба вернулись к Бену, он зажал их в руке и посмотрел на Билла.
– Что нам теперь с ними делать?
– О-о-отдай их Бе-еверли.
– Нет!
Билл посмотрел на нее. Лицо оставалось добрым, но в нем проступала строгость."
"– Бе-е-ев, мы это у-уже п-проходили, и…
– Я все сделаю, – прервала она Билла. – Буду стрелять в этих чертовых тварей, когда придет время, если оно придет. В результате нас всех, наверное, убьют, но я это сделаю. Я только не хочу брать их домой, вот и все. Кто-нибудь из моих
(отец)
родителей может их найти. Тогда мне хана.
– Разве у тебя нет тайника? – удивился Ричи. – Разве так можно? У меня их четыре или пять.
– Один есть, – ответила Беверли, имея в виду узкую щель у дна ее пружинного матраса, в которую она прятала сигареты, комиксы, а в последнее время журналы о кино и моде. – Но такое я класть туда не рискну. Подержи их у себя, Билл.