Он едва успел прикоснуться к ручке второй двери – с другой стороны узкого коридора, – когда из-за тонкого дерева донесся и начал набирать силу трескучий крик.
9
Даже Билл отпрянул от этого нарастающего, нечеловеческого звука. Бен чувствовал, что этот треск может свести его с ума; перед мысленным взором возник поджидающий их за дверью гигантский сверчок, как в фильме «Начало конца», где из-за радиации все насекомые стали большими, или, может, в «Черном скорпионе», или еще в одном, о муравьях в ливневой канализации Лос-Анджелеса. Он не смог бы даже убежать, если бы жуткое трещащее чудище вышибло дверь и принялось гладить его огромными волосатыми лапищами. Он смутно слышал, как рядом Эдди часто и со свистом всасывает воздух."
"Крик нарастал, не теряя трескучей, насекомной составляющей. Билл отошел еще на шаг, кровь отлила от лица, глаза вылезли из орбит, губы превратились в лиловый шрам под носом.
– Застрели эту тварь, Беверли! – услышал Бен собственный крик. – Застрели ее через дверь, застрели, пока она не схватила нас! – А солнечные лучи падали на пол коридора сквозь грязное окно в дальнем конце тяжелым давящим грузом.
Беверли подняла рогатку, словно загипнотизированная, а треск становился все громче, громче, громче…
Но прежде чем она до отказа растянула резинку, Майк закричал:
– Нет! Нет, Бев! Господи! Чтоб я сдох! – И, невероятно, Майк засмеялся. Протиснулся вперед, взялся за ручку, повернул, толкнул дверь. Она со скрипом вышла из разбухшей от сырости дверной коробки. – Это же лосиная дудка. Всего лишь лосиная дудка, ничего больше. Чтобы отпугивать ворон!
За дверью они увидели пустую комнату. На полу лежала банка из-под «Стерно» с отрезанными донышками. Посередине в банке натянули вощеную веревку, концы завязали снаружи, у пробитых дырок. И хотя никакого ветра в комнате не было – единственное окно закрыто и забито досками, свет проникал только в щели отдельными лучиками, – источником этого жуткого треска, конечно же, служила банка.
Майк подошел и с силой ее пнул. Треск прекратился, как только банка полетела в дальний угол.
– Всего лишь лосиная дудка. – Он повернулся к остальным, словно извиняясь. – Мы ставим их на пугала. Пустяковина. Дешевый трюк. Но я-то не ворона. – Он посмотрел на Билла, больше не смеясь, но улыбаясь. – Я все еще боюсь Оно – думаю, мы все боимся, – но Оно тоже боится нас. И, по правде говоря, думаю, сильно боится.
Билл кивнул:
– Я то-оже т-так ду-умаю.
Они двинулись к двери в конце коридора, и когда Бен увидел, как Билл сунул палец в дыру, оставшуюся на месте дверной ручки, он понял, что там все и закончится: за этой дверью никакие трюки их поджидать не будут. Завоняло еще сильнее, и усилилось грозное ощущение, что две противоборствующие силы смыкаются вокруг них.