Воскресает из пепла драконья жрица. Мамин голос и огненный магический круг создают тихую тревожную атмосферу, заставляя читателя сжаться от страха и удивления. Вспыхнувший красный свет в глазах драконьей хранительницы говорит о готовящемся ближайшем крахе мира.
Он провел возбужденной плотью по складочкам, заставив меня сильнее сжаться. – Гордая, неприступная. Как меня бесило твое упрямство.
Он резко толкнулся, входя на всю длину. Я ахнула от боли, попыталась рвануть вперед, но он удержал меня за бедра, жестко фиксируя мое положение. По щекам заструились потоки слёз. Максиан задвигался быстро, резко, не обращая внимания на моё состояние. Его участившееся дыхание вторило моим тихим всхлипам."
"Боль никуда не ушла, наоборот, будто усилилась. А Максиан толкался всё глубже и сильнее, подстраивая мое тело под себя.
Наконец, он выскользнул из меня. Поднялся на ноги. Света от окна было достаточно, чтобы я видела сквозь полуоткрытые веки, как он оглядывает меня, лежащую у его ног, униженную, заплаканную, его новую собственность, игрушку, о которой он давно мечтал.
Волна тепла заставила ожить сознание. Мысли текли вяло. В теле царил холод. Тепло расходилось от руки, которую кто-то держал.
– Бессмысленно, – услышала я незнакомый мужской голос. – Она рассеивает любую магию.
– Что это значит? – требовательно спросил Максиан.
– Понимаете, рьен фон Нейкер, целительная магия должна получить отклик от источника боли или заражения. Ее…хм… повреждения я залечил. Больше повреждений нет.
– Почему тогда она не приходит в себя?
– Видимо, не хочет.
– И вы считаете, это ответ лекаря?!
– Я пытаюсь объяснить мягче.
– Объясните, по существу.
– Хорошо, – голос лекаря стал жестче.
– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил он потерянно.
– Артефакты, поддерживающие настойки. Остается ждать и надеется, что она очнется.
– Что значит надеяться, что она очнется?
– Терра Ортен маг. Нам неизвестно, что она сделала.
