Автор
Внутри улыбающегося лица Германа скрывается легенда громких чугунных трубы и заброшенного завода — настоящий символ времени. Здесь жарко, атмосфера напоминает стимпанк, но необычайный мир внутри пронизан романтикой и сомнениями.
Похоже, «Восточная сказка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Хочу знать, почему твой сотрудник пренебрег инструкциями.
– Не в этом дело, Гера, - тяжело вздыхает Майк. – Если официально, то нас там не было.
- К чему ты клонишь? – интересуюсь подозрительно, задницей чувствуя полный трындец.
– Чума выскочила на проезжую часть, когда уже мигал зеленый. Рванула через дорогу… И капец, - мямлит Майк.
– Я устал слушать твой лепет. Говори прямо, бро! - рыкаю я недовольно. – Бежала, и капец… что за фигню ты порешь?
– Да там Мерс какой-то несся, не останавливаясь. Ну и все. Они встретились, - будто выдавливает из себя мой старый друг.
– Ничего, - негромко бросаю я после некоторой паузы. - Пусть твой чел уходит. Его миссия закончена. Полицию и без него вызовут.
- Да, Гера, хорошо, - мямлит Майк. – Я не ожидал…
- Никто не ожидал, бро, - обрываю резко.
И сунув трубку в карман, думаю, как поступить. Больше всего хочется вдариться головой об стену. Со всего размаху."
"Олеся… твою ж мать! Как же тебя угораздило? Зачем?
Тру переносицу, стараясь совладать с собой.
Но как объяснить слежку? Как, мать вашу?!
Я не успеваю даже обдумать ситуацию, когда в другой спальне легонько тренькает Софьин мобильник.
- Алинка, будь добра, - слышу напевный голос соседки.
А следом легкие шажки любимой.
Возвращаюсь в кухню, желая и не желая одно и то же. Пусть позвонят! А лучше пусть не опознают труп! А вычислят самоубийцу только после нашей свадьбы.
«Высшая степень инфантильности, Гера», - морщусь от собственных идиотских мыслей. А вернувшись на кухню, бросаю на Софью внимательный взгляд. Она ошарашенно слушает кого-то, а потом говорит недоверчиво.
- Это из полиции звонят. Олесю машина сбила. Насмерть. Это шутка какая-то!
- Дайте, - решительно забираю у нее трубку из рук. – Будьте добры, повторите еще раз, - прошу неведомого собеседника.
- Это правда? – переспрашивает меня Софья и смотрит, будто видит впервые.
Слушаю размеренный бубнеж какого-то мента.
Подъехать… Опознать… Дать показания…
Если так говорили с Софьей, то это полный трындец! Мать, все-таки. С ними так нельзя!
- Да, мы сейчас подъедем, - заверяю бездушную трубку. И повернувшись к Софье, констатирую прискорбный факт.
- Похоже, так и есть.
68
Сжимаю губы, стараясь сдержать эмоции. Что толку сейчас увещевать? Я говорил! Предупреждал! Кто бы послушал! В эту минуту нет правых и виноватых. Перед лицом смерти все равны.
