Автор
Внутри улыбающегося лица Германа скрывается легенда громких чугунных трубы и заброшенного завода — настоящий символ времени. Здесь жарко, атмосфера напоминает стимпанк, но необычайный мир внутри пронизан романтикой и сомнениями.
Похоже, «Восточная сказка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Случайность, или была в другом измерении? Эксперты установят. Вот только как теперь быть с Софьей? Одну не оставишь. Алина точно не бросит тетку. Вон, уже в стакан капает какую-то дрянь.
- Нам нужно поехать к ним, Софья Петровна, - говорю спокойно и немного вкрадчиво. – Может, это ошибка. Так иногда бывает. Олеся не теряла паспорт?
Задаю дурацкие вопросы и самому себе противен. Это она. Чума болотная! Мой человек видел, как она зашла в подъезд. Плюс отпечатки… Если ее привлекали и прогоняли на «пианино», то ошибка исключена.
- Алина, помоги Софье одеться. А сама оставайся дома, - командую я. И тут же спохватываюсь. Софья на одной ноге. Далеко ли сможет дойти?
- Обе оставайтесь, - отмахиваюсь нетерпеливо. Поеду, порешаю. Быстрее выйдет. Сразу узнаем, ошибка или нет…
- Помнишь, у кого-то сумку украли и на Олесю подумали, - тихим бесцветным голосом причитает Софья. – У нее тогда отпечатки снимали… Наверное, все же она…
- Не помню, - мотаю головой. – Наверное, я еще тогда сюда не переехал.
- Я ничего не понимаю, Гера? Это из-за меня?
- Ты тут ни при чем, - бросаю резко. – Движение в городе - сама знаешь, какое. Носятся некоторые и никуда не смотрят. Сиди с Софьей и жди меня. Лучше ее уложить в постель. Станет плохо с сердцем, вызывай скорую. Ясно?
На ватных ногах спускаюсь к себе. И умывшись холодной водой, смотрю на себя в зеркало.
Вот как оно повернулось! Думал ли ты, Лиманский, что поедешь в морг опознавать Олесю Кузнецову, как близкий родственник. Сюр какой-то!
Опознание много времени не занимает. Точно Олеся, нет никаких сомнений.
Отъезжаю от здания больницы и неожиданно понимаю, как хрупка и скоротечна жизнь человека. Еще пару часов назад Олеся считала себя самой крутой, а вот лежит нагая на секционном столе.
Мысли лихорадочно перескакивают на Алину. Как там моя любимая девочка? И что делать со свадьбой? Захочет ли она перенести празднование? А если и так, то на какой срок? Я тут и так до февраля дожить не могу, все мучаюсь по ночам и стою под душем, желая хоть немного снизить накал страстей.
Представляю ее в своей постели и снова чувствую, как натягиваются боксеры. Да что же это такое делается, мать вашу!
Который месяц живу с хроническим и твердокаменным стояком.
