В ночном городке Восточного мир тихо кладется, когда внезапный хохот заставляет накаленные разговоры остановиться. Один из главных героев, Вахид, несказанно огорчен и мрачен после слов Хакимова о Фатиме. Тема остального компания, включая лимонад в реку, кажется ничем по сравнению со сломанным сердцем Вахида.
Оставив Ерожина в кабинете за хозяина, Бобров укатил в Шереметьево. Ерожин пожелал ему успеха и углубился в акт осмотра квартиры на Плющихе. Кроме костюма, брюк, расчески и бумажника криминалисты ничего не нашли.
Через десять минут ворвался Перчиков и, потрясая бумажкой, закричал:
— Петя, с тебя бутылка! — и, не дождавшись реакции Ерожина, замолчал.
— Бутылка так бутылка, — согласился Петр Григорьевич, откладывая листок с актом. — Не тяни.
— Пистолет зарегистрирован. Он из нашей конторы.
Ерожин вскочил, — выхватил из рук Перчикова заключение и, заверив Юру, что бутылка будет, стал быстро читать.
Табельный пистолет ПМ, зарегистрированный в Министерстве внутренних дел СССР, числился за Ташкентским Управлением.
Ерожин присвистнул:
— Ничего себе, наша контора. Это теперь не наша, а заграничная."
"Петр Григорьевич попросил Юру, пообещав к бутылке еще и закуску, связаться с Ташкентом, а сам отправился в Нахабино. Как он и предполагал, там без труда нашлись свидетели, видавшие Любу в день убийства Михеева.
Домработница Лида подтвердила, что видела девушку и может подписаться, что до пяти вечера, пока она, Лида, убирала дачу, сестры""
Вера и Люба никуда не отлучались. Охрана поселка — на удачу — дежурила та же, что и в день преступления. Ребята подтвердили, что Сева с женой и сестрой жены вечером никуда не уезжали. Наоборот, у них были гости. Ерожин связался с Севой по мобильному телефону и попросил Кроткина вспомнить, кто в этот день был у них и когда гости покинули территорию Нахабино. Сева без труда вспомнил, что в этот день у него обедал его друг по армейской службе с женой Викой. Те были проездом в Москве и на даче заночевали. Сейчас они дома в Харькове. Ерожин позвонил в Харьков. Замначальника городского розыска он неплохо знал. К трем дня на Петровке уже лежал факс из Харькова, где армейский друг Севы и его супруга показывали, что и вечером, и ночью, а они проговорили с Севой до часу, Вера и Люба дачу не покидали. В восемь утра Люба также была дома. В одиннадцать уходил харьковский поезд, и водитель Севы вез чету на вокзал. Обе сестры в прощании участвовали.
Итак, показания домработницы, ребят из охраны, армейского друга Севы против показаний лифтера. Ерожин с Бобровым отправился с бумагами к начальству. Шеф Боброва, полковник Красильников, сам решать вопрос не захотел. Пришлось идти к Грыжину. В четыре часа Ерожин имел приказ Любу Аксенову из-под стражи освободить с подпиской о невыезде на время следствия.
