В ночном городке Восточного мир тихо кладется, когда внезапный хохот заставляет накаленные разговоры остановиться. Один из главных героев, Вахид, несказанно огорчен и мрачен после слов Хакимова о Фатиме. Тема остального компания, включая лимонад в реку, кажется ничем по сравнению со сломанным сердцем Вахида....
Бобров заговорщически оглянулся по сторонам и шепотом сообщил Ерожину, что сегодня произошло ЧП:
— Странно, что Грыжин вообще не послал тебя ко всем матерям…
— А что случилось?
— Сегодня эфэсбешники стыкнулись с нашими. Произошла перестрелка. Как и почему — не знаю. Но в Министерстве скандал. Все стоят на ушах, — прошептал Бобров, продолжая оглядываться.
Ерожин давно понял, что между двумя ведомствами любви не наблюдается, но чтобы до такой степени? Не думал…
Грыжин принял его в восемь вечера. Генерал выглядел злым и усталым.
— Сейчас там ночь. Начальство спит. Три часа разницы. Утром позвони.
Ерожин уже имел заключение от почерковедов. Подпись Михеева на документе оказалась подлинной. Ерожин знал об этом с самого начала. Он сел в машину. До боли захотелось увидеть Надю. Увидеть хотя бы издали. Он позвонил Кроткину, сообщил результат экспертизы и сказал, что хочет еще раз поговорить с Верой.
"— Приезжай, поужинаем и заночуешь. Ты ясновидящий. Подробности при встрече.
То, что Кроткин перешел на «ты», Петру Григорьевичу было приятно. Он первый раз за день улыбнулся. Охрана гольф-клуба «девятку» Ерожина уже запомнила, но все же в машину заглянули и, отдав честь, открыли ворота. Аксеновы сидели на веранде всей семьей.
Ерожина усадили за стол. Разговор велся грустный. Завтра хоронят Михеева.
— Извините мою бестактность, Любовь Ивановна, — обратился Ерожин к Любе впервые по имени-отчеству. — Надо поговорить.
— Говорите, если надо.
— Мне бы хотелось это сделать с глазу на глаз.
— А мне скрывать от близких нечего, — строго ответила Люба.
— Мы можем прогуляться, — предложил Сева и покинул кресло. Его примеру последовали и остальные. Одна Марфа Ильинична продолжала сидеть, надув губы.
— Мама, давай пройдемся вокруг дома.
После еды прогулка полезна, — попросил Аксенов.
— Только этого не хватало, — проворчала Марфа Ильинична и нехотя поднялась.
Ерожин пересел к Любе поближе:
— Когда вас забрали, я говорил с Верой и Надей. А с вами не мог. — Люба продолжала молчать и глядеть в сторону. Ерожин боялся истерики и старался вести допрос как можно мягче. — Меня интересовали те случаи, — продолжал он, — о которых шла речь за обедом.
