В ночном городке Восточного мир тихо кладется, когда внезапный хохот заставляет накаленные разговоры остановиться. Один из главных героев, Вахид, несказанно огорчен и мрачен после слов Хакимова о Фатиме. Тема остального компания, включая лимонад в реку, кажется ничем по сравнению со сломанным сердцем Вахида....
Ерожин посмотрел на фото друга. От того веселого хитроватого паренька-гуляки, которого он помнил, мало что осталось. Вахид посолиднел. Во взгляде читалась начальственная самоуверенность. Было видно, что этот человек привык к власти. Но что-то неуловимое от прежнего кота сохранилось. Когда тело унесли, Ерожин обшарил салон. В бардачке он нашел размокшие бумаги, скорее всего счета, и связку ключей. Бумаги он передал Козлову, а связку ключей незаметно сунул в карман.
Собственно, все, что хотел, он узнал. «Можно и закругляться», — думал Ерожин, проглядывая блокнот.
Ерожин вздрогнул. Мухобад легонько тронула его за плечо.
— Вы собирались еще раз осмотреть дом Вахида Ибрагимовича? — тихо спросила девушка. — У меня сегодня вечер свободен.
Ерожин отзвонил Насырову, который уже был в курсе и поздравил Петра Григорьевича от всей души. Фатиму объявили в розыск по всем странам СНГ.
— За руль сяду сам. Водитель мне не нужен. Ты мне обещал в помощники Мухобад.
Настало время выполнять обещания."
"Калиджон, довольный тем, что внимание всей республики будет несколько дней обращено к его персоне, радостно согласился.
— Русский Шерлок Холмс найдет дом Вахида или Мухобад покажет дорогу? — спросила девушка.
— Попробуем Муха, — ответил Ерожин, взял руку девушки, положил на ручку передачи, а сверху накрыл своей.
Они ехали по городу, вдвоем переключая скорости. Девушка затихла. Только один раз, когда Петр Григорьевич остановился на перекрестке, думая, куда дальше ехать, Мухобад шепнула:
— Направо.
Оставив машину в переулке, они подошли к воротам дома.
Мрачная картина мертвого палисадника с засохшими цветами, пустым бассейном и дохлой собакой в сумерках выглядела жутко. Ничего не говоря, Ерожин отомкнул парадное, и они вошли в темный холл.
— Мне страшно, — еле слышно сказала Мухобад и прижалась к Ерожину. Петр Григорьевич обнял ее за плечи и повел по дому.
