В ночном городке Восточного мир тихо кладется, когда внезапный хохот заставляет накаленные разговоры остановиться. Один из главных героев, Вахид, несказанно огорчен и мрачен после слов Хакимова о Фатиме. Тема остального компания, включая лимонад в реку, кажется ничем по сравнению со сломанным сердцем Вахида....
Мощный мотор джипа неслышно гонял поршни, словно намекая, что сто тридцать километров, показанные на спидометре, для него не нагрузка. Через час дорожный указатель сообщил, что нужный районный центр покорен.
Ерожин сбросил скорость и въехал в городок.
На площади, где обсиженный голубями вождь пролетариата тянул свою руку, направляющую массы на верный и единственный путь, он остановился. У ног вождя с машин торговали прошлогодней картохой, яйцами и квашеной капустой. Бабки предлагали шерстяные носки и сигареты.
«Полные», — удовлетворенно отметил Ерожин и спросил бабульку, где живет Шура.
Домик стоял на отшибе и утопал в зелени фруктовых деревьев. Уверенные прочные доски ограды, свежевыкрашенная крыша говорили о добротном хозяйском быте. Ерожин заглянул над калиткой и увидел Шуру. Она сидела на скамейке и, монотонно покачивая детскую коляску, смотрела вдаль невидящим взглядом."
"Ерожин сразу узнал ее. Шура изменилась, годы наложили сеточку мелких морщин возле глаз, приспустили краешки губ, но она не поправилась, не раздалась, что случается в возрасте с деревенскими женщинами.
Он постоял несколько минут в нерешительности, не понимая, чем так напугал хозяйку дома, потом перекинул руку за калитку, нащупал крюк и, сбросив его с петли, шагнул в сад.
Он остановился и несколько раз кликнул Шуру по имени.
