Вот и я, Люба! — читать онлайн бесплатно полностью

Уже задумался, вдруг тебе незадюжилось. Любушка, ты спускайся вниз. Я все приготовил, будем завтракать.

— Да, хорошо, Степан! Спасибо Вам огромное за заботу, — произношу я, вытирая слезы с глаз.

Завтрак. Кто-то, но не я, приготовил завтрак и пригласил меня к столу.

В моей жизни такое было последний раз лет 15-ть назад, когда бабуля моя ещё была жива.

От своего мужа такого услышать я и помыслить не могла. Толян в своих руках тяжелее ложки ничего не держал.

К домашнему труду мать Толяшина сына своего сладкого никогда не приучала, считала, что их с мужем нерукотворное творение — награда для любой, которая возжелает его в спутники жизни.

Потому руки Анатолия были заточены именно под то место, которым его делали.

Приняв в 18-ть лет из заботливых маменькиных рук эстафетную палочку под гордым именем Анатолий Гаврик, я несколько раз пыталась привлечь свою награду к семейным бытовым делам. На третий раз окончательно убедившись в безуспешности моих попыток, сказав сама себе "за что боролась, на то и напоролась", смирилась с тем, чем сама себя наградила.

Жалко ли мне себя? Да, в принципе, нет. Ведь я сама Тольку выбрала.

Да, мне не стыдно признаться, что с самого детства я любила только одного человека. Мужа моего Толика. Мы оба из одного маленького посёлка. Вместе росли в одном дворе, ходили в один детский сад и школу, где сидели за одной партой.

Я все школьные годы за ним портфель носила, уроки делала, булками подкармливала, ждала его после репетиций школьного ансамбля.

Если быть честной и объективной, то я сама его выходила и выждала.

Перед выпуском подложила его под себя и женила на себе будучи на шестом месяце беременности. Мы расписались практически сразу после школы, ровно в 18 лет.

В этом уходящем году нам обоим исполнилось 45-ть. За 27 лет нашей совместной жизни мы с Толькой родили четверых детей — двоих отличных мальчиков и двух прекрасных девочек. Именно за этот факт, за наших детей, я очень благодарна этому человеку.

Посыпав мысленно свою голову солью и пеплом, а потом сверху все подсластив сахаром приятных душе воспоминаний о детях своих, я спускаюсь вниз.

Вид сервированного стола меня впечатляет. Во рту скапливается слюна, на глаза снова наворачиваются слезы. Хорошо, что взглядом упираюсь в картину, которая меня умиляет и смешит.

Слева от стола на полу сидят два Степана. Большой убеждает маленького и хрюкающего поесть.

— Степушка, судя по имени и писюну, ты — мужик.