Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу.
— Но…я… — она растерялась от такого напора, — я думала мы еще посидим, поговорим.
— Дома, мама! Дома! Вечером я вся твоя! А сейчас пойдем быстрее, — подхватила ее под руку и потащила к выходу, не давая ей опомниться, остановиться, обернуть.
В зале на нас никто не обращал внимания. Все были заняты работой, и никому не было дела до того, как я чуть ли не волоком тащила маменьку к выходу.
К счастью, лифт оказался на нашем этаже.
— Ты уверена, что у тебя все в порядке? — осторожно спросила мама, пока мы спускались вниз. Видать, спектакль произвел на нее впечатление, и она доже прониклась моей деловитостью.
– Да, да, — рассеяно кивнула, — вовремя вспомнила. Еще бы десять минут и все. По моей вине могла сорваться важная сделка.
Никакой сделки не было и в помине, но мамочке об этом знать не обязательно.
Я проводила ее до выхода, поцеловала в щеку, пообещав вечером не задерживаться и поспешила обратно.
***
К счастью, пока я бегала перед мамой, изображая из себя лучшего работника месяца, мое эротическое настроение сошло на нет, и я смогла наконец спокойно дышать, без томных спазмов в груди и еще кое-где пониже.
Теперь можно и поговорить.
Этот гад сидел под столом и самозабвенно уплетал пироги, принесенные мамой.
— Ушла? — прошамкал, слегка отклоняясь в сторону и выглядывая из своего укрытия.
— Ушла!
— Наконец-то. У меня чуть спину не свело от сидения в засаде, — с кряхтением выбрался на волю, разогнулся, потянулся, еще разок тяпнул пирожка и пошел к себе в кабинет, — ты моя должница, Кулакова.
— С чего бы это? — я ринулась за ним.
— С того. Я тебя спас!
— Ты меня облапал!
— Хочешь сказать, что тебе не понравилось? — серые глаза хитро блеснули.
— Нет, конечно! — фыркнула возмущенно, а кровь опять предательски прилила к щекам.
— Ну-ну, — хмыкнул он, опускаясь в свое начальническое кресло, — я так и понял. Прямо дрожала от отвращения.
— Гад ты Северный, — попыталась смерить его грозным взглядом, но не вышло. Стоило только глянуть на его лицо, губы и мысли снова поскакали в совершенно недопустимом направлении, — у меня же напротив мама сидела. Смотрела прямо мне в глаза.
— Ага. Я слышал ее пламенную речь по поводу того, какой хреновый у тебя начальник.
— Мама бывает резка, но она не со зла…
— Мама твоя — великий манипулятор и попутно генерал в юбке. Так что я даже рад, что отсиделся под столом. Боюсь, если бы наш с ней разговор состоялся — тебя бы вообще перестали выпускать из дома, тем более на эту работу.
