Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу.
Хотела бы я что-нибудь возразить, оправдать маму, но не получалось — слов не могла найти. Она в последнее время действительно палку перегибала. И сюда пожаловала не просто так, не потому что по доченьке соскучилась. Ей хотелось осмотреться, собрать полную картину, пообщаться с начальником, вовсе не с целью узнать, как у меня дела. Нет. Она бы завалила каверзными вопросами, спровоцировала, возможно, попыталась бы убедить, что я ему не подхожу, или наоборот это он недостоин такого прекрасного сотрудника. Не знаю, мне даже предположить сложно, до чего она могла бы дойти в своем стремлении повернуть мою жизнь в нужное ей русло.
Северный бы молчать не стал. Хоть он уже и не тот хулиган, что в школе, но терпеть и прогибаться — это не про него. И случился бы здесь большой и некрасивый скандал, который перерос бы дома в настоящую катастрофу, потому что маменька подключила бы отца, во всех красках описав ему, на что неблагодарная Диночка променяла прекрасную работу в школе.
Я приуныла. Она и так сегодня расскажет.
Антон неторопливо доедал пирог, рассматривая меня со странным выражением.
— Что? — не выдержала я.
Он заговорил не сразу, словно прикидывая, что можно озвучивать вслух, а что нет:
— Дин, я не хочу вмешиваться в ваши откровенно странные семейные отношения, но ты же понимаешь, что так нельзя? Ты не девочка-первоклашка, чтобы устраивать за тобой такую тотальную слежку и контролировать каждый шаг. Это…неправильно, — замялся, подбирая последнее слово.
— Просто у них такая … уникальная родительская любовь, — развела руками, не находя других слов оправдания."
"— Я тебе так скажу. Это уникальный эгоизм, попытки заставить тебя жить не своей жизнью. Для чего? Не знаю. Может, потешить чувство собственного значимости, может, попытка реализовать какие-то свои мечты, на которые у самих сил не хватило. Я понятия не имею. Но так нельзя. Это точно.
Я знаю, что нельзя. Сама к таким выводам пришла, правда с опозданием, позволив ситуации зайти в неприятный тупик.
— Знаешь, у меня в школе был приятель. Генка из параллельного класса. Может, помнишь его?
— Помню. Рыжий придурок с длинной челкой. Хамло хулиганистое.
— Да-да, он самый. Сейчас наши пути разошлись, к сожалению, а может и наоборот к счастью, — проговорил сдержано Антон, — хамлом он был в школе, а дома совсем другая ситуация — пай-мальчик, боявшийся слова поперек сказать. Так вот, его тоже воспитывали так, что мнение родителей — это главное, что все должно быть так, как они скажут.
