Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
Еле плелась от остановки до дома, пинала перед собой сосульку, свалившуюся с крыши, и думала о том, какая я же непроходимая тупица, и совершенно не разбираюсь в людях.
С чего я вообще взяла, что у нас с Северным может что-то получиться? Мы же ненавидели друг друга всей душой, до посинения! А тут раз, и он превратился в рубаху-парня с очаровательной улыбкой, а я и растаяла, дурында бестолковая. Нафантазировала не понятно чего, а он просто отыгрывался за свои неудачи в школе, просто мстил. Так глупо, так жестоко, что в голове не укладывалось.
… А я ведь увлеклась, влюбилась по-настоящему. Очень обидно чувствовать себя использованной, и очень…больно.
Я, конечно, справлюсь. Переживу, переболею, но пока хотелось только одного — забиться в самую глубокую нору и не высовывать оттуда и носа, пореветь, пожалеть себя, или придумать план ответной мести.
Ничего выкарабкаюсь.
— Дина! — мама набросилась на меня, едва я переступила порог, — нам нужно серьезно поговорить!
Господи, ну что еще? У меня совершенно нет настроения для очередных разборок на пустом месте. Почему бы всем просто не оставить меня в покое?
— Что опять стряслось? — спросила устало, даже не пытаясь изобразить интерес.
— У нас завтра будут гости!
Все понятно. Махнув рукой, рукой начала раздеваться, прекрасно понимая, какой разговор заведет маменька.
— Дай угадаю. Твоя закадычная подруга, и ее убогий отпрыск с потными ладошками?
— Как тебе нестыдно! — возмутилась она.
— Никак не стыдно, — пожала плечами, — что требуется от меня? Надеть юбочку, бантики и изображать из себя примерную девочку?
Сарказм рвался наружу, но я и не пыталась его сдержать. После вдохновенного тюленьего письма у меня жизнь на части раскололась, только на сарказме и удавалось удержаться на плаву, иначе давно бы сидела в углу и ревела в три ручья.
— Было бы неплохо, — припечатала мама, сверля меня грозным взглядом, — а то придется опять из-за тебя краснеть перед Юлией Николаевной!
Перед той самой, которая хотела поселить меня под своим боком и всячески ограждать от разврата? Бедная мама. Как только терпит такую непутевую дочь.
— Вряд ли я готова на такие жертвы, тем более ради Стаса и его мамани. Так что на меня можешь не рассчитывать.
