Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
— У нас семейный предпраздничный ужин, так что будь добра на него явиться! — потребовала она таким тоном, будто коллектор пожаловал долги выбиваться.
Держу пари, это предпраздничный ужин был придуман сразу после того, как я сказала про корпоратив. Мама никак не уймется, не оставит своих попыток посадить меня на цепь, а заодно сосватать за Стаса. Как же мне все надоело!"
"— Какое отношение имеют эти двое к нашей семье? Кроме твоих бесполезных матримониальных потуг? — наверное, я не очень вежлива, но у меня честно нет сил включать хорошую дочь и кланяться в ноги.
— Как хочешь, отменяй свои непонятные корпоративы, но, чтобы дома завтра была! — мама уперла руки в боки, готовая с пеной у рта спорить до самого конца.
Надо же как удачно сложилось. После письма Северного — я передумала идти с коллегами в ресторан, ибо видеть никого не хотелось, а особенно начальничка.
При мыслях об Антоне защемило где-то глубоко, словно заноза застряла, так глубоко, что не вытащить.
— Можешь не кипятиться, мама.
Не получив от меня привычного отпора, она осеклась, замерла с открытым ртом. Ибо спорить, когда с тобой и так соглашаются, не очень интересно.
Пока я раздевалась, убирала вещи в шкаф, мама продолжала стоять в прихожей, перетаптываясь с ноги на ногу и не зная, что сказать.
— Ужинать будешь? — спросила неуверенно.
— Нет, спасибо. Аппетит пропал, — монотонно ответила и ушла к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Более прозрачного намека, чтобы меня оставили в покое было сложно придумать, но она все равно пошла следом.
— Что случилось, Дина?
— Все хорошо, я просто чертовски устала, — не оглядываясь, стянула с себя рабочую одежду, повесила на вешалку и переоделась в домашний костюм.
Боже, как болит голова, а еще в груди болит, там, где разбитое вдребезги сердце обиженно подрагивает.
— Дина! Это не ответ.
Мне совершенно не хотелось спорить, выяснять отношения, пытаться что-то объяснить.
— Мам, у меня все хорошо, правда.
И, как ни странно, но родительница уступила. Промямлила что-то про ужин, который на плите и ушла. Я прикрыла за ней дверь, радуясь одиночеству и тишине, включила компьютер и открыла свой шедевр. Там по-прежнему были две жалкие строчки «Привет. Меня зовут Антон Северный! Я— …»
В конце многоточие.
